Господин следователь 16 - Евгений Васильевич Шалашов

на жалованье преподавателям, и прочие нужды выделят в том объеме, который запросит Бородин. Единственное условие — здания должны привести в порядок не за счет казны, а за счет благотворителей. Странное условие, но, возможно, государь хотел убедиться, что все серьезно. А мы-то раскатывали губенку, что все оплатит Министерство внутренних дел. Но коли государь сказал — МВД не оплатит. Если только товарищ министра в свой кошелек залезет. Ну, и мы с девчонками подкинем. Пожалуй, сообща все вытянем, не страшно.

— Ремонт и благоустройство института и больницы обойдется в двадцать тысяч рублей, — сообщил я. — Моя сестренка — та, что Анна Игнатьевна, — уточнил на всякий случай, — придумала, как сэкономить пять тысяч. Поэтому, нам понадобится только пятнадцать тысяч. И эти средства семья Чернавских найдет.

Найдем, а куда мы денемся?

— Прастите, что фмешифаюс, — проговорила Елизавета Федоровна. — Но я готофа сама фытелить денги. Мошете фзять наличтными, мошете присылать стчета.

Возражать я не стал. Желает выделить деньги — и ладно, и слава богу. А вот акцент у дамы ужасен. Все-таки, чья она жена? Ясно, что кого-то из Великих князей, возможно, что братьев государя. Не то Павла Александровича, не то Сергея Александровича. Вот, Леночка бы моя сразу сказала, она родственные связи августейших особ на уроках учила. А мне, вроде, полагается знать, но не знаю, а спрашивать неудобно.

Как ни странно, но второй вопрос оказался сложнее. Что значит расширение членов ордена?

Я-то думал, что орден святой Ксении это так, несерьезно, чисто шутка для молодежи, но окружающие, прознав о его создании, восприняли все всерьез. А тут уже и гонор, и желание заполучить нечто, что имеется далеко не у всех. Появился, понимаете ли, некий орден, состоящий из родственников имперской фамилии, и примкнувший к ним новоделанный граф Чернавский.

Наша хранительница — юная принцесса Ксения показала список из двух листов, заполненный фамилиями претендентов. А там и великие князья, и всякая «особоприближенная» шушера, вроде старой аристократии. Пытался откреститься — мол, есть хранительница, есть командор, решайте сами, кого брать, а кого нет.

Увы, отмазка не сработала. Наша принцесса посмотрела на меня своими огромными глазами и сказала:

— Наш командор — Его Императорское Величество мне сообщил, что этот вопрос мы должны решить сами, без него. Мол — он нам всецело доверяет. Мы должны предоставить ему кандидатуры, а он, на правах командора, их утвердит. И вычеркнет только тех, кто заведомо недостоин принадлежать к этому ордену.

Ай да государь император. Ушел от ответственности. Вероятно, правильно сделал. С государственными наградами все четко и ясно — имеется статут, есть люди, которые к орденам представляют, а здесь-то что? Считай — частный орден, не наградной, а совсем непонятный. Одного примешь, другой обидится.

И, вообще, мое дело-то здесь сторона. Вон, передо мной будущий император сидит, великие князья, княжна, а я-то что? А я буду сидеть тихонечко, как мышь под веником. Мне преступления расследовать надо, а не о большой политике думать. Вот только августейшие особы так не считали. И Ксения смотри такими глазищами.

— Иван Александрович, вы основатель ордена и его первый рыцарь, — заявил цесаревич. — Поэтому, мы посовещались в семейном кругу и решили, что в вопросе о членстве главное слово остается за вами.

Ну ничего себе! Это называется не честь графу Чернавскому оказать, а кинуть ему подлянку. Это же ко мне теперь очередь выстраиваться станет из царедворцев. А уж врагов-то я себе наживу! Умеет семейство Романовых стрелки переводить.

Но думал я недолго. Сейчас самое главное уйти от ответственности, а там поглядим.

— Мне кажется, не стоит спешить с расширением ордена, — сказал я. — Думаю, нам вначале следует написать Устав и Программу. Мы-то поначалу решили, что орден радеет о будущем России, но наверное, все следует как-то конкретизировать. Что же мы хотим? Пока предлагаю каждому из рыцарей подумать, записать свои мысли, а через месяц всем встретиться, обсудить идеи, составить план.

Может, предложить ордену пятилетний план? Электрификацию провести, план ГОЭЛРО, индустриализацию. Шучу. А вот заполучить в состав ордена людей, что считаются элитой России, очень заманчиво.

— Для рыцарей нужен специальный значок, — вступил в разговор великий князь Георгий Александрович. — Простенький, и чтобы никто не видел.

— Лучше в виде жетона, — загорелся цесаревич Николай. — Или брелока, который можно носить на цепочке. Он, вроде и есть, но никто не знает, кроме избранных.

Господи, ну как же я не люблю этих «избранных». Что ни «избранные» считающие себя выше других, то получится какая-нибудь секта. Но деваться некуда. Если имеется Общество, автоматически следует придумать свой собственный знак, членское удостоверение.

Мичман Романов усмехнулся:

— Получится, как с орденом святой Анны.

А что там у нас с орденом святой Анны? А, так этот орден придумал «русский Гамлет» — великий князь Павел Петрович, для награждения своих друзей и соратников. Великий князь не имел право учреждать ордена, но захотел человек насолить матери, пусть и тайком. А закреплялся крест на эфесе, чтобы в присутствии посторонних его легко можно было прикрыть пальцем. Императрица Екатерина о новом ордене узнала сразу, но всерьез его не восприняла. Дескать — играет мальчик, так и нехай играет.

— Иван Александрович, вы как считаете? — спросил Георгий Александрович.

— Главное, чтобы нас не приняли за масонов. Символы какие-то, знаки. А в конечном итоге все выродится в пустую символику, да никому не нужные ритуалы. Но касательно будущих членов. Я предлагаю поступить так — каждый из членов ордена имеет право раз в год представить на рассмотрение капитула двух кандидатов. Если все будут за — он становится полноправным членом.

Голосование проводить не стали, но все закивали.

— А как часто можно выдвигать кандидатов? — спросила принцесса Ксения. — И станем ли мы принимать в орден женщин?

Цесаревич пренебрежительно оттопырил губу, а мичман Александр переглянулся с Великим князем Георгием. Но я лишь пожал плечами.

— А чем женщины хуже мужчин? Вот, — обозначил я легкий поклон в сторону молчаливой родственницы Романовых, — Елизавета Федоровна сегодня показала, что она достойна стать рыцарем. Мы бы рассуждали, судили и рядили, а она уже решила нашу проблему. И теперь, бог даст, Институт святой Ксении получит здание.

Про «судили-рядили» я малость преувеличил, но молодой поросли Августейшего дома про это знать не стоит. Пусть проникаются уважением к человеку, готовому без разговоров отдать пятнадцать тысяч.

Молодые люди захлопали глазами, а принцесса и ее родственница заулыбались. Оказывается, Елизавета Федоровна становится гораздо красивей, если улыбается.

Мне показалось, что родственница, несмотря на ее акцент, пользуется у молодежи уважением, поэтому и цесаревич, и прочие молча осмысливали мое предложение,