Господин следователь 16 - Евгений Васильевич Шалашов

— И как мы станем называть женщин? Рацарша? Кавалерственная дама? Или тоже хранительница?

— Хранительница может быть лишь одна, у нас она уже есть, — покачал я головой. — Думаю, все будут называться одинаково — рыцари. Зачем их делить по половому признаку? Рыцарь ордена святой Ксении — Анастасия там, Ольга, разве плохо звучит? Если мне не изменяет память, в Средние века бывали случаи, когда женщина становилась рыцарем, и орденом Подвязки женщин награждали. А я предлагаю посвятить в рыцари Елизавету Федоровну. Это моя первая кандидатура.

Ксения посмотрела на Елизавету Федоровну.

— Тетушка Эльза, если вы пожелаете, я могу тотчас же посвятить вас в рыцари.

Тетушка прижала руки к груди, склонила голову.

— Сочту за тчесть, — сказала она. — Но не лутче ли, естли в рытцари примут моего мужа — великаго князя Сергея?

А, значит, все-таки супруга великого князя Сергея Александровича, будущего градоначальника Москвы. Про этого князя слухом много ходит, а свою жизнь он закончит так же, как и отец. А Елизавета Федоровна будет всю жизнь его любить, и хранить память о муже вплоть до своей трагической кончины в Алапаевске.

И еще она старшая сестра нашей будущей императрицы Александры Федоровны. И как бы так сделать, чтобы Виктория Алиса (как там дальше?) Гессен-Дармштадская ею не стала? Подумаю, время у нас имеется. Отчего-то душа не лежала к тому, чтобы Сергея Александровича принимать в наш орден.

— Елизавета Федоровна, став рыцарем ордена, вы получаете право выдвинуть своего супруга кандидатом в рыцари, — заметил я. — Не сомневаюсь, что он будет рад получить протекцию от супруги.

Младшее поколение Романовых переглянулось. Я чего-то не знаю в отношениях между супругами? Скажу правду — я вообще об этом ничего не знаю. Знаю только, что были женаты, воспитывали чужих детей, потому что своих не было. А вот как отнесется младший брат императора, узнав, что рыцарство ему предоставила жена? Хм…

Великая княгиня преклонила колено, а ее младшая родственница — Великая княжна, осторожно опустила на ее плечо клинок шпаги и произнесла необходимые слова посвящения.

Когда женщина встала, я сказал:

— Какой у нас будет отличительный знак — я не знаю, но Николай Александрович вместе с братьями о нем подумает. А я предлагаю сделать гимном нашего ордена этот текст.

И я тихонько запел:

— Россия — священная наша держава,

Россия — хранимая богом страна.

Могучая воля, великая слава —

Твоё достоянье на все времена!

Славься, Отечество наше свободное,

Братских народов союз вековой,

Предками данная мудрость народная!

Славься, страна! Мы гордимся тобой!

Попрошу потом Леночку музыку подобрать, а потом мы возьмем, да и споем гимн ордена на каком-нибудь мероприятии.

Глава 9

Советник со шпагой

В вестибюле Аничкова дворца я принял от раззолоченного лакея шинель, фуражку и шпагу. Да, коль скоро императора во дворце нет, то с оружием приходится поступать на общих основаниях — сдавать при входе.

Посмотрел на часы — половина девятого, батюшка, скорее всего, уже дома, скоро накроют на ужин.

Сто раз мне говорено было, что лицам моего чина и положения не положено… нет, тавтология, нужно другое слово подобрать, но в голову ничего не приходит. В общем, надворным советникам следует не пешком по темным улицам шариться, а брать извозчика и отправляться домой исключительно на конно-колесном ходу.

Так нет же, до сих пор какие-то студенческие замашки, решил пройтись вдоль набережной Фонтанки, полюбоваться осенней водой — на что она будет похожа, на свинец, или на сталь? — потом свернуть на Пантелеймоновскую улицу, пройти на Литейный, а там уже до Фурштатской рукой подать.

Спрашивается, а чего любоваться на воду, если луна спряталась в густых тучах, фонари горят через один, и почти ничего не видно?

Зато слышен плеск волн о гранит, а еще доносившиеся крики и матюги. Что за дела? Идущий передо мной дядька резко повернулся и побежал назад, а я шел вперед, представляя себя атомоходом во льдах Арктики.

Темновато, но удалось рассмотреть, что два мужика нападают на одного, а тот молча отмахивается. Дерется неплохо — это я как бывший профессионал говорю, но пропускает удары, а чуть в стороне стоит еще один бандит — здоровенный бугай. Если и этот вступит в драку, то шансов у парня нет. Но пока не вступает, потому что места здесь мало, а зайти сзади мешает гранитный поребрик. Или, нападавшие прекрасно знают, что следует измотать противника, а это лучше делать, когда нападают не одновременно, а по очереди. Один бьет, второй отдыхает.

А парень-то не мастеровой или торговец, а офицер. Фуражки на голове нет, сбили, но форменная шинель, медные пуговицы и погоны различимы даже в сумерках. А рядом с офицером на корточках сидит женщина, закрывающая голову руками. Грамотно села!

Умный человек, на моем месте, побежал бы звать на помощь городового, но я не настолько умный. Тем более, что тут женщина, а еще и офицер. Считай — наших бьют! И куда я после этого денусь?

— Отставить! — рявкнул я.

Драка ненадолго затихла, но появление одинокого путника в чиновничьей шинели бандитов не испугала, а петлицы и крест тоже впечатления не произвели. И офицер не воспользовался случаем, чтобы прорваться ко мне. А, так рядом с ним дама, которую он не может бросить.

Один из нападавших — невысокий, но верткий, кинул здоровяку:

— Тимоха, разберись с чинушей, тока насмерть не убивай. Убьешь — сам потом топить станешь.

Ничего себе заявочки! Не иначе, не просто гоп-стопники, а бандиты-убийцы. И слово-то какое чинуша, словно бы из советского времени.

Тимоха, услышав приказ, заступил дорогу. Вытаращившись на меня, сплюнул себе под ноги.

— Слышь, чинуша, шел бы ты мимо, целей будешь, — хмыкнул здоровяк, а я тоже хмыкнул в ответ:

— Щаз, только трусы подтяну.

— Чё? — не понял Тимоха.

— А чё, так через плечо, не горячо? — отозвался я, расстегивая шинель, чтобы не сковывала движения.

— Чё — не горячо? — слегка опешил Тимоха. Вон, даже вскинутую руку, опустил.

— А горячо, так перекинь на другое плечо, — посоветовал я и нанес первый удар.

Классика. Не знаешь что делать, бей первым, а там будет видно.

Кто другой от моего удара сейчас бы должен уйти в глубокий нокаут. Все-таки, прямой в челюсть, вес у меня изрядный, а в удар я вложился хорошо. А этого только откинуло на пару шагов, и кепка с него слетела. Зато мой кулак заныл так, словно я бил не в челюсть, а в тот самый гранит. Рука в перчатке,