Господин следователь 16 - Евгений Васильевич Шалашов

Ага, а я уже и конвертик чистый взял, чтобы сложить туда визитки и приобщить к делу. Собирался сам с ними поработать, но, если сыскари возьмут отработку на себя — так ради бога. Мне работы меньше.

— Вот это правильно, — согласился я. — Меня, как подозреваемого можно вычеркнуть. Мотив отсутствует, к тому же, на весь вечер, когда произошло убийство, у меня твердое алиби. Домашние подтвердят, что я с шести вечера и до утра был дома.

— Так домашние-то, ваше сиятельство, народ заинтересованный, — фыркнул Александр Алексеевич.

— А на суде это роли не играет, — хмыкнул я. — К тому же — в качестве свидетелей еще и горничные выступят, и дворник.

— Н-ну, тогда я ваше алиби проверять не стану, поверю на слово.

Ишь, шутник военно-морской. Нет, если бы я захотел придушить Синявского, сделал бы это раньше, в Череповце. Оформили бы потом с Абрютиным как самоубийство или несчастный случай. Допустим, грибков несвежих наелся, отравился, а Федышинский бы акт о смерти подписал.

А если серьезно, то кого тут подозревать? Вот визитки баронессы фон Гинк, статского советника Ермакова, генерал-лейтенанта Ледорубова и прочих, не ниже пятого класса. На их фоне старая визитная карточка судебного следователя Чернавского совершенно терялась. Не иначе, покойный таскал ее исключительно из сентиментальных соображений. В память, так сказать, нашей «дружбы».

И кто потенциальный убийца? Баронесса, статский советник, генерал? Нет, сомнительно.

Самый подозрительный тип из тех, чье имя встретилось на визитной карточке — ротмистр лейб-гвардии Кирасирского Е. И. В. полка Василий Чобиток.

Кирасирский полк — тяжелая кавалерия, а это, все равно, что тяжелые танки в моем времени. И сами кирасиры парни здоровые, на ходу подкову с чужого мерина сдерут, на свое копыто прибьют. М-да… На свое копыто.

Ежели Чобиток состоит в родстве с захороненным в Киево-Печерской лавре святым Илией Печерским, который, вроде бы, является прототипом Ильи Муромца, то вполне себе мог. У богатыря, пока он жил в селе Карачарово, неподалеку от Мурома, в детстве было прозвище Чоботок. А где Чоботок, там и Чобиток. Потомок Ильи Муромца и трак порвет на британский флаг, и ствол узлом на шее завяжет, вместо галстука, а уж отставного поручика придушить — раз плюнуть. Но какой мотив мог быть у гвардейского офицера для убийства брачного афериста? Сестрицу развел на деньги? Нет, танкист, то есть, кирасир, душить бы не стал, а по башке подковой заехал. Может, карточный долг? Нет, за такое не убивают. Продулся бы Чобиток в преферанс, он бы свой танк, тьфу ты, кобылу (нет, не свою, а чужую, как Атос) продал, но карточный долг отдал.

Жаль, ротмистр по ведомству военной прокуратуры проходит, придется запрос отправлять, а армейцы своих всегда горазды «отмазывать». Но мы придумаем, как ротмистра на допрос вытащить, а при желании и в гражданскую камеру определить. Был бы ротмистр, а камерой мы его обеспечим.

Глава 8

Два совещания

От Сыскной полиции никаких новостей, сам не дергаюсь, адрес Синявского не ищу. Да я себе смутно представляю, как его искать? Пусть Казначеев своих парней напрягает, это их работа.

А у меня сегодня свои дела. Вернее — две важных встречи. Хорошо, что оба адреса недалеко друг от друга. Вначале на Невский, в конспиративную квартиру, а потом опять на Невский, к Аничкову мосту, и направо.

Наволоцкого я последний раз видел две недели назад, когда мы с ним договаривались о проверке на вшивость господина Неулыбина — чиновника Департамента внешних сношений Министерства внутренних дел. Кажется, времени немного прошло, но что-то изменилось в облике Николая Ивановича. Не то в плечах раздался, не то дюйма на два подрос. Смотрит не так, чтобы свысока, но слегка надменно.

— Не иначе, орденом наградили? — предположил я.

Сказал наугад, но, как оказалось, почти угадал.

— Орденом не орденом, но со вчерашнего дня я особа четвертого класса, — важно изрек Наволоцкий. — Не вам одному, господин граф, чины да ордена получать.

Теперь понятно, почему Николай Иванович выглядит так серьезно, это он просто к новому чину привыкает. Понимаю.

— Ого, сердечно вас поздравляю, Ваше превосходительство, — искренне сказал я, пожимая руку. Поинтересовался: — Вы по гвардии генерала получили, или армейского?

Николай Иванович слегка скис.

— Увы, по гражданскому ведомству, не генерал, в прямом смысле, а действительный статский советник, — сообщил «рыцарь плаща и кинжала», но уточнил: — Но звание полковника гвардии осталось за мной.

А такое возможно? Интересно, а жалованье ему станут платить и как гвардейскому полковнику, и как статскому генералу? Но спрашивать о доходах дурной тон.

— Все равно, Николай Иванович, генерал, он и в Африке генерал. А мне теперь как к вам обращаться — как прежде или титуловаться?

Наволоцкий только рукой махнул.

— Если государь император вам разрешает себя по имени-отчеству звать, то какое титулование? Начнете титуловать, так и мне придется вас сиятельством звать. Давайте-ка лучше о деле.

— Давайте, — немедленно согласился я. У меня через два часа еще одна встреча, рассусоливать некогда.

Николай Иванович вольготно расположился на табуретке, попытался даже откинуться, не сообразил, что не получится, а мне удалось подавить смешок.

— Так вот, Петр Сергеевич Неулыбин время от времени встречается с советником английского посольства сэром Джеймсом Ричардом Комптоном. Само по себе это не преступление, в сущности — в этом и состоит служба его департамента, но они слишком часто встречаются. Можно, разумеется, справится у начальника Первой экспедиции — поручал ли тот Неулыбину такие встречи, но пока подождем. И еще одна странная деталь — Неулыбин отправляется на встречи не в мундире, а в статском костюме. Спрашивается — зачем ему это?

— Логично, — кивнул я. — Неулыбин не желает привлекать внимание, но делает все, чтобы на него обратили внимание.

— Так обратили лишь потому, что вы нам о нем рассказали, — хмыкнул Наволоцкий.

— А у этого, у английского сэра Джеймса, какие обязанности? — поинтересовался я.

— Обязанности у него самые простые — способствовать развитию взаимовыгодных отношений между Российской империей и Соединенного королевства. Дружен с нашими издателями, с журналистами. Всегда в курсе, какие новости будут напечатаны в «Правительственном вестнике», о чем болтают в великосветских салонах.

— В общем, шпион, — пришел я к выводу.

Николай Иванович спорить не стал, но уточнил:

— Так любой дипломат в какой-то мере разведчик. Наше посольство в Лондоне тоже старается и с журналистами тамошними дружить, и с издателями. В министерство иностранных дел обстоятельные доклады пишут — каковы умонастроения в английском обществе,