Жрец Хаоса. Книга ХVIII - М. Борзых

уровне превращал рассеиваемую в пустую силу литургии в виденный у Альба конструкт мощнейшего благословения ауры Святого. Тимус прекрасно осознавал, что попросту не в состоянии выдать конструкт той же мощности, что и Альб, сдохнет скорее. Потому мощность уменьшилась кратно, но даже этого хватало, чтобы подлечить стоящих на грани смерти боевых братьев, а остатками благословить прихожан. Удерживаясь руками за посох, чтобы позорно не упасть прямо посреди литургии, Тимус лечил, надеясь, что его выдержки хватит ещё хотя бы на полчаса. Стоило признать, что подобное личное участие в литургии и видимые изменения в состоянии израненных братьев подняли его авторитет едва ли не до небес. Но для Тимуса это было слабым утешением: голова кружилась, перед глазами мелькали белые пятна, в ушах шумело до такой степени, что он уже практически не слышал слов гимна, продолжая их петь на автомате. Потоки магии Рассвета захлёстывали, он ими едва ли не захлёбывался. Каждый исцелённый брат вливал свой голос в песнопение, усиливая мощность потока собственной истовой верой, делая Тимусу ещё хуже. И вдруг, словно по волшебству, всё изменилось.

Потоки силы, до того захлёстывающие, топящие в себе Тимуса, вдруг развернули своё направление и устремились в совершенно иную сторону, выбрав эгрегором не его, Тимуса, а кого-то другого, чей чистый и звонкий голос слился с партией иерарха русского крыла ордена, перетащив на себя всю силу бурлящего потока Рассвета.

Тимус с трудом поднял голову и разлепил глаза, сконцентрировав взгляд на фигуре в белоснежном одеянии с капюшоном и отметкой ордена на груди, которая двигалась по центральному проходу храма, между рядов сидений, навстречу ему и пела. На миг Тимусу даже показалось, что он слышит голос Альба. Причём не только слышит, но и видит, как из-под капюшона выбивались светлые пряди Ирликийского ангела. Но стоило моргнуть, как это видение исчезло.

Дышаться Тимусу стало легче, он даже смог выпрямиться и расправить плечи, всей своей фигурой проецируя уверенность, которой внутри его давно не было. Снятое с него давление позволило организму мобилизировать внутренние резервы и восстановиться хотя бы отчасти, особенно в контексте поглощения недавнего астрального брата закатного иерарха. Как только в ушах перестало звенеть и взгляд прояснился, Тимус узнал своего негаданного спасителя. Им оказался князь Угаров, непонятно по какой причине прибывший прямо на всенощную литургию в ранее враждебный ему орден. Но сейчас, как никогда, Тимус был ему благодарен.

* * *

Голоса двух солистов сливались в унисон. Если до того прихожане храма, словно завороженные, утопали в бархатистой сладости голоса иерарха, то сейчас звонкие трели второго солиста буквально наполняли их сердца и тела лёгкостью. Люди расправляли плечи и вдыхали полной грудью. Им становилось легче. Уходила усталость, печаль отступала, морщины скорби и усталости на лице разглаживались.

По сути, сейчас литургию вело три голоса: я слушал в сознании голос Альба, вторя за ним и пытаясь петь в унисон с Тимусом. Тому полегчало на глазах: он выпрямился и уже более внимательно разглядывал меня, движущегося ему навстречу. Я специально, чтобы не оспаривать авторитет иерарха собственной выходкой, не стал подниматься по ступеням на возвышение в центре храма, остановившись внизу, якобы признавая главенство его святейшества. Но Тимус удивил меня: он сам спустился по ступеням и стал рядом со мной плечом к плечу, будто бы получая удовольствие от происходящего. Вполне возможно, что так оно и было, как только с него снялась ответственность за прокачку магии Рассвета и формирование эгрегора сильнейшего благословляющего конструкта.

Но и я должен был признать, что литургия теперь действовала плодотворно не только на братьев ордена, но и на меня. Прокачивая сквозь себя объёмы Рассвета и выдавая их на-гора в благословении, я чувствовал, как мой собственный кристаллизированный источник будто бы раздаётся вширь. Грани, покрытые трещинами, зарастали, а сила текла по системе энергоканалов легко и свободно, нигде не задерживаясь и не вступая в конфликт с на время затаившейся магией Хаоса.

Розовая хмарь магии заполнила храм, накрыв туманом всех прихожан, и постепенно подбиралась ввысь, до братьев ордена, находящихся на боковых галереях. Последние пять минут литургии довели отметку Рассвета внутри храма до макушек братьев-хористов. А после гимн замер на высокой ноте, отдаваясь эхом в стенах храма ещё несколько минут. Люди буквально забывали, как дышать, не двигаясь со своих мест.

Тимус дал прихожанам возможность насладиться последними мгновениями рассеивающегося благословения, а после произнёс:

— Братья и сёстры, на этом всенощная литургия завершена. Сегодня нас всех коснулась святая благословенная длань, а значит, новый рассвет принесёт нам больше сил, здоровья, любви и надежды.

Прихожане, словно мешком пришибленные, поднимались и покидали зал, пока все братья стояли неподвижно на своих местах. Стоило последнему человеку покинуть храм, а двери за ним закрыть старенькому, сухонькому старичку-привратнику, Тимус поманил меня рукой и направился по одному из стеклянных коридоров вглубь храма, видимо, в собственные покои. Следуя за ним, я мог бы поклясться, что слышу его бормотание:

— Дурак ты, Альбус. Жил вроде умным, а сдох дураком. Настолько зациклился на своей ненависти, что не увидел очевидного. Трай-таки был твоим сыном.

* * *

Мы сидели в кабинете у иерарха. Я развеял магию иллюзий и спокойно пил овеществлённый кофе, пожаловал вторую чашку Тимусу. Секретаря иерарх отослал, дабы тот не подслушивал. Сам Тимус расслаблено откинулся на спинку кожаного кресла и взирал на меня с улыбкой:

— Уже не знаю, что тебя привело в полночь в храм, но я тебе безмерно благодарен. Я уже едва не блевал радугой под конец, а останавливаться было нельзя. Во время последней вылазки в Буду и Пешт потрепало нас изрядно. Зато и для тебя захватили кое-что интересное по твоей просьбе. Всю библиотеку и личные документы иерархов выгребли подчистую. Только когда ты с этим разбираться будешь, ума не приложу. Можем, конечно, всё рассортировать сами по степени важности. И всё равно объёмы там немаленькие, закопаться на несколько лет хватит. К тому же подтвердил ещё одну догадку: что сильнейшими иерархами ордена Святой Длани являются бывшие главы орденов Заката и Рассвета. Оно-то лично мне и так было понятно, ибо уж больно структура похожая, песнопения опять же… Разве что символику поменяли с Рассвета и Заката на Длань, а принцип тот же. Но вот то, что меня и Альба там ненавидели лютой ненавистью, для меня стало неприятной новостью. Мы, конечно, с ним были не агнцами божьими: держали руководство крепкой рукой, а если приходилось, то ещё и тумаками. Но чтобы настолько невзлюбить… я был удивлён. Ну