Жрец Хаоса. Книга ХVIII - М. Борзых

вездесущие паучки, стоящие на страже безопасности особняка и из тёмных углов наблюдающие за всем происходящим, сообщили, что в холле появился внук вместе с девицей, завёрнутой в одеяло, а вслед за ним из портала появилась пятёрка костяных гончих. Те спокойно следовали за Юрой, не отступая ни на шаг, будто взяв его в охранный ордер.

Извинившись, Елизавета Ольгердовна направилась в холл, дабы разобраться, что происходит, заодно мысленно прикидывая, что, возможно, придётся звонить рано утром Керимовым, дабы те в случае чего подсобили с лечением, если погонщица ранена. Всё-таки погонщики по своей магической структуре ближе были к некромантам из-за работы с магией смерти, поэтому местные целители вполне могли скорее навредить девочке, чем спасти её. Но стоило Елизавете Ольгердовне подойти к внуку, о чём-то тихо разговаривающему с дворецким, как она едва ли не споткнулась на ровном месте, рассмотрев лицо гостьи.

— Настя? — не поверила она своим глазам.

Внук же, уставший, с залёгшими под глазами тенями, который день или ночь носившийся в пределах империи и не только, с видимым облегчением произнёс, увидев бабушку:

— Елизавета Ольгердовна, принимайте пополнение в семью.

Как бы ни было княгине Угаровой плохо после наложения благословения, всё-таки события в роду не проходили мимо неё. К алтарю Настю водила именно Елизавета Ольгердовна, принимая в род. Это уже дальнейшая ситуация после смерти сына и появления Эльзы оказались словно в тумане. Она ещё помнила, как отдавала распоряжение о размещении Насти в пансионате для душевнобольных, а её дочки — в родовом интернате. Из-под опеки отца вырывать ребёнка не стали, но посещение им в интернате девочки строго регламентировалось.

Всю подоплёку произошедшего в своё время Юра ей рассказал. Не стал он утаивать того, что разделался с отчимом Эльзы и планировал вылечить Анастасию, как только это не повлечёт за собой последствий со стороны закона и преследований со стороны ордена. Видимо, этот момент настал. А ещё княгиня представила, как обрадуется внучка, старающаяся минимум раз в неделю ездить к матери в пансионат и поддерживать с ней общение, хоть и одностороннее.

— Неси её на третий этаж, в свободные покои рядом с Эльзой, — с усталой улыбкой порекомендовала княгиня. — Я скоро к вам поднимусь.

Сама же княгиня направилась в служебное крыло, намереваясь отдать распоряжения на кухне и направить парочку горничных. Но, дойдя до входа в царство Алевтины, княгиня остолбенела. В тени и чуть в стороне от входа на кухню расположился Хильмерик, о чём-то мило беседующий с Сахибой-Ханум.

Химеролог стоял, сцепив руки в замок за спиной, на расстоянии чуть больше полуметра, внимательно слушая аватару, кивая и с вежливой улыбкой что-то ей отвечая. Казалось бы, он не проявлял никаких поползновений в сторону тенемантки, но в душе Елизаветы Ольгердовны подняло голову иррациональное чувство, уже давным-давно ею испытываемое. Имя ему было — ревность. А всё потому, что тенемантка, воспитанная полтысячелетия назад в более строгих традициях, даже находясь на почтительном расстоянии, включила обаяние и харизму на максимум. Уж такие моменты женщина могла считать с одного взгляда: те же духи с феромонами, мягко обволакивающие пространство вокруг, приглушённый тон голоса с сексуальной хрипотцой, обещающий неземные наслаждения и невероятные тайны своему партнёпу, призывный блеск в глазах.

«Вот, значит, как она с Латифом общается», — ощетинилась внутренне Елизавета Ольгердовна, но показывать эмоции посчитала ниже своего достоинства. В конце концов, что связывало её с Кхимару? Дружба, профессиональный интерес, забота о внуке, общая тайна, мелкие знаки внимания, которые они оказывали друг другу осторожно, да парочка нежных жестов, которые демон позволил себе в адрес Елизаветы Ольгердовны когда-то, думая, что она спит. По сути, никаких авансов княгиня ему не давала.

Дав себе мысленную оплеуху, Елизавета ледяным айсбергом проплыла мимо парочки, сделав вид, что вовсе не замечает их, стоящих в тени. Сейчас в приоритете была семья: нужно было позаботиться о Настеньке. А личное, личное она оставит на потом.

* * *

Если первый и второй этажи гудели, словно растревоженный улей, из-за обилия гостей, то этаж с княжескими личными покоями был тих и пустынен. Натёртые до блеска полы тускло мерцали в свете редких артефактных светильников, и каждый мой шаг отдавался в тишине негромким, одиноким эхом. Сам я уже забыл, когда нормально ночевал в собственной спальне. Потянувшись через связь к химерам, свернувшимся кольцами у неё в качестве браслетов, я понял, что Эльза даже не пошевелилась за последние часы: слишком устала после тренировки с Ночиной. Являясь кем-то вроде эмоционального дуала для едва инициировавшейся тенемантки, она время сопровождала Ульяну на тренировке к Тенишевым. Но поскольку Тьма была для неё непривычной и чуждой стихией, даже эмоциональные отпечатки от тренировок давались ей весьма тяжело. Я не представлял, что было бы, если бы дуальная связь продолжала действовать в полную силу. Потому я не решился будить сестру и радовать ту возвращением матери, решив, что лучше отложить это до утра, дав возможность обеим магичкам отдохнуть.

Сам же отнёс Анастасию Николаевну в соседние покои. Пройдя насквозь небольшой будуар, я вошёл в просторную спальню с высокими окнами, задёрнутыми плотными шторами, с кроватью под балдахином и камином, в котором уже уютно потрескивали дрова. Я опустил женщину на постель и, поправив подушки, отступил на шаг. Буквально следом за мной в спальню вошла пятёрка гончих, и спустя пару минут просочилась пара горничных, которые замерли на входе, дабы не привлекать внимание костяных зверюг. Я видел, как дрожат у них руки: ещё бы, не каждый маг нормально переживал такое соседство. Что уж говорить о простецах. Поняв, что так девушки не смогут выполнять свои обязанности, я сурово пригрозил пальцем гончим:

— Девочки, не пугайте горничных. Они пришли, чтобы позаботиться о вашей хозяйке. Оставьте им доступ к кровати, чтобы они могли переодеть и позаботиться об Анастасии Николаевне.

Ещё из воспоминаний матери Эльзы я понял, что костяные гончие — на удивление разумные создания, беспрекословно слушающиеся и защищающие свою хозяйку, но при этом способные на адекватное поведение. Услышав мою просьбу, они увеличили радиус кольца вокруг постели, оставив в нём приличного размера зазор для того, чтобы горничные могли позаботиться об их хозяйке. Двигались они при этом с той же текучей, почти кошачьей грацией, что завораживала и пугала одновременно. Я уж хотел было покинуть спальню до того, как девушки начнут переодевать Анастасию Николаевну, но услышал тихий писк:

— Ваше сиятельство… А кормить-то собачек чем? — взяла на себя смелость задать вопрос одна из горничных.

Вопрос был