Жрец Хаоса. Книга ХVIII - М. Борзых

«Решено! Сегодня же приглашу модисток!» — сказала она себе и ускорила шаг.

* * *

Мурад Керимов возвращался под утро на костяной виверне, когда серое декабрьское небо над резиденцией ещё только начинало наливаться тусклым свинцом. Огромная тварь, собранная из костей и некротической энергии, опустилась во внутреннем дворе резиденции с тихим стуком, распугав стаю ворон, поднявшихся с мёртвых деревьев старого столичного кладбища, едва упокоенного к закату сегодняшнего дня. Мурад спешился, похлопал виверну по костяному гребню, и та, издав глухой утробный рокот, отравилась в крытый загон к свои товаркам, оставив после себя лишь запах тлена и сладковатый шлейф магии смерти. Мурад замер на мгновение, запрокинув голову к небу и втянув холодный воздух.

Взгляд невольно отметил, что в кабинете отца горели артефактные светильники, пробиваясь сквозь задёрнутые шторы ровными чуть зеленоватыми отблесками. Али Керимов не спал. И это означало, что у него снова был кто-то из сыновей или доверенных людей, а сам разговор не терпел до утра. Мурад стоял на подъездной дорожке, усыпанной хрустящим снегом, и смотрел на эти окна, чувствуя, как внутри нарастает глухое раздражение. Он слишком устал и слишком многое перевидел за эту ночь, чтобы отступать. Пора было пообщаться с отцом.

Он поднялся в дом, не снимая дорожного плаща, миновал тёмную анфиладу холодных залов и остановился у двери кабинета. Дверь была плотно закрыта, но изнутри доносились два голоса: отца и, судя по характерной отрывистой манере, брата Гирея. Мурад выдохнул, мысленно досчитал до трёх и постучал.

Ему открыли не сразу. Когда дверь приоткрылась, в щели показался Гирей — высокий, мрачный, с залёгшими под глазами тенями, одетый в неизменный чёрный кафтан. Он окинул Мурада нечитаемым взглядом и отступил, пропуская внутрь. Али Керимов сидел за столом, заваленным бумагами. При появлении старшего сына его рука дёрнулась, комкая и задвигая некий документ в ворох других.

Мурад скривился, уже догадываясь о чем могли секретничать два некроманта. На столе, среди бумаг, стояла наполовину опустошённая бутылка старого вина и два бокала.

— Что здесь происходит? — спросил он прямо, без привычного сыновьего почтения.

Али Керимов поднял на него тяжёлый взгляд и процедил сквозь зубы:

— Ты ничего не перепутал? Требовать ответа с главы рода? Отправляйся к себе. Когда нужно будет, я тебя вызову. В любое удобное для меня время.

Возможно, Мурад бы согласился и подчинился. Сколько раз за свою жизнь он так и делал: молча разворачивался и уходил, оставляя за спиной недосказанность. Но не сейчас. Что-то в этой ночи, в этом торопливом движении отцовской руки, в настороженном лице Гирея заставило его стоять на месте.

— Отец, если ты пытаешься обойти слово Селима и составить с нашей стороны предложение о помолвке с Ульрикой Катариной, вписав женихом Гирея, я выступлю против.

Али Керимов не пошевелился, но его аура силы мёртвыми объятиями стиснула Мурада, заставляя отступить и подчиниться силе, старшинству и опыту. Свет артефактного светильника падал на лицо некроманта, делая его похожим на череп с пустыми глазницами.

— Пока ещё я глава этого дома. Твой голос как наследника — совещательный, но никак не решающий. И вообще, возможно, стоит пересмотреть порядок наследования. Судя по всему, ты перепутал дипломатию с подкаблучничеством, подпав в зависимость от Угарова, заглядывая тому в рот и выполняя всё, что он требует в любое время дня и ночи. Или скажешь, не так? С чего это вдруг ты в два часа ночи сорвался по звонку князя и улетел на виверне в неизвестном направлении?

Мурад выдержал его взгляд и едва ли не впервые выпустил собственную силу, спокойно размыкая смертельные объятия и освобождая себе пространство для дыхания.

— Отец, пока мы мотаемся по кладбищам и могильникам, ситуация в столице коренным образом изменилась, и Угаров находится в центре этого расклада. Дело здесь не только и не столько в дипломатии. Дело в том, что он, уйдя из камер-юнкеров принца, стал едва ли не его главным советником. Ты сам видел, что происходило на коронации. Из тёмных он ближе к трону, чем кто-либо за последние полсотни лет. И то, что ты называешь подкаблучничеством, есть союзнические отношения в чистом виде по формуле «ты — мне, я — тебе», которые могут принести нашему роду ощутимую пользу. И я сейчас говорю не столько про возможную помолвку с Ульрикой Катариной, её ещё выхлопотать надо. Я сейчас о другом. Куда я сорвался? На уникальный ритуал, который проводил вместе с князем за пределами столицы и в результате которого мать княжны Угаровой, потерявшая рассудок после смерти собственной своры костяных гончих, вдруг пришла в себя в своём уме и в здравии, восстановив связь с некогда погибшими боевыми подругами.

— Как? — отчеканил Али, прищурившись и сверля наследника взглядом, но при этом продолжая усиливать натиск силой. — Ты сам знаешь, сколько мы всего перепробовали. У нас ничего не вышло. Как он это сделал?

— Кто ж тебе расскажет, отец. Такие вещи строго держатся в секрете. Но суть в том, что без нас повторить похожий ритуал он не сможет. А потому я сразу обозначил наш интерес в этом вопросе: восстановление трёх всадников костяных виверн и пятерых погонщиков костяных гончих. И князь обещал помочь. Во всяком случае, хотя бы попытаться. Бесплатно.

— Обещать — не значит жениться, — фыркнул Али. На висках у него выступила испарина, ведь противостояние с наследником не давалось ему так легко, как хотелось.

— А вот здесь ты не прав, отец. Ситуацию с Угаровой Анастасией Николаевной, с их погонщицей, мы обсуждали месяца три назад, если мне не изменяет память. И он не сдался. Он искал вариант, пока не нашёл воплотимый в жизнь. Угаров не любит давать обещаний и старается не давать тех, которые расходятся с делом. А потому хочешь изменить право наследования? Валяй. Вон Гирея ставь. Он твоя точная копия: любит охоту, обожает зачистки и сторонится общества. Но только не удивляйся, что обречешь наш род на медленное угасание и варку в собственном котле. А не нравятся мои методы, вспомни Чёрную сотню. Она в своё время сильна была именно союзом, тёмные и светлые действовали заодно, помогая друг другу в экспериментах и магических изысканиях, подталкивая к развитию, невзирая на статус, ранг и фракцию. Хочешь играть в свои игры? На здоровье. Но мы с Селимом в них участвовать не будем. Род покинет не только он, но и я. Станем основателями младшей ветви, а когда старшая