Жрец Хаоса. Книга ХVIII - М. Борзых

Ей хотелось не думать об этом, хотелось равнодушно пройти мимо, но взгляд сам, против воли, скользнул в сторону. Тьма была пуста. Парочка, столь спокойно беседовавшая ещё десять минут назад, уже ушла.

Княгиня Угарова криво ухмыльнулась. Ухмылка вышла горькой, с лёгким привкусом досады. Она уже хотела было отправиться проведать Настю в её покоях, когда химеры на запястьях, подаренные Юрием, внезапно встали в боевую стойку и защёлкали хелицерами во тьму. В полумраке коридора рука Елизаветы тотчас опустилась на скипетр, с которым она не расставалась даже дома, и замерла. Дыхание её стало ровным, спокойным, как перед боем. Она вгляделась в темноту, где колыхались тени, и почувствовала, как воздух вокруг начал стремительно сгущаться. Из тьмы перед ней формировалась знакомая фигура аватары из рода Тенишевых.

«Вот только тебя мне сейчас и не хватало», — отстранённо подумала княгиня. Однако же натянула вежливую улыбку, убрав руку со скипетра с отработанной за десятилетия дипломатией, которая позволяла ей сохранять лицо даже перед самыми неприятными собеседниками.

— Сахиба-ханум, чем могу вам помочь? — спросила она, и голос её прозвучал ровно, почти любезно.

В мгновение ока княгиню опутали щупальца Тьмы, сплетая ту в кокон. Тьма забивала дыхание, туманила разум и бесцеремонно копалась в сознании и страхах княгини. Неуловимые щупы просачивались под кожу, выискивая то, что Елизавета Ольгердовна годами прятала даже от самой себя. Тенемантка вглядывалась в Елизавету, абсолютно ничего не стесняясь, будто бы пытаясь забраться в самые сокровенные уголки её души. Трёхсекундной игры в гляделки хватило для того, чтобы бывшая ханша заговорила без обиняков:

— Княгиня, мы с вами, как много пережившие женщины, вполне можем быть откровенны друг с другом, отбросив в сторону куртуазность и этикет. А потому спрошу прямо. Какие отношения вас связывают с Хильмериком Трихёвдатом? Является ли он вашим другом сердца? Любовником? Женихом?

Елизавета Ольгердовна даже не успела толком осмыслить происходящее, как за спиной тенемантки открылся портал, из которого появился Юрий. Глаза внука были сужены от злости, а в руке, наливаясь розоватым светом, уже вибрировал заготовленный конструкт. Княгиня едва не скрипнула зубами от досады: никому не хотелось демонстрировать свою слабость, уж тем более в контексте личной силы и личных отношений. Но внук, услышав окончание вопроса, поступил мудро: одним точным движением разрушил конструкт аватары, развеяв кокон Тьмы, и тут же исчез, не вмешиваясь в личный разговор двух магичек.

Одни боги знают, как хотелось Елизавете Ольгердовне припечатать скипетром тенемантку промеж глаз, но она сдержалась. Сдержалась, потому что взгляд Сахибы-ханум, лишённый и тени насмешки, остановил её порыв. Та явно заметила реакцию хозяйки дома на беседу с другим гостем особняка, а потому сразу же решила поговорить откровенно, задав вопросы по существу.

Официально между магами никакой связи не было, и предъявить какие-либо претензии тенемантке Елизавета Ольгердовна попросту не могла, ведь не имела никаких прав на это. Пришлось признать, тщательно подбирая слова:

— Нас не связывают ни одни отношения из вами перечисленных.

Но и признать, что отношений как таковых нет вообще, княгиня не смогла себя заставить, выбрав наиболее безопасную формулировку. И тут же пожалела об этом.

Ответ последовал довольно неожиданный:

— Ну и дура!

Елизавета Ольгердовна со своей холодностью и сдержанностью даже пару раз моргнула, переваривая ответ и думая, не почудилось ли ей. После деда ни один смертный или маг не позволял себе разговаривать с ней в подобном тоне. И вот теперь её, как нерадивую девчонку, отчитывала пятисотлетняя ханша из болот.

— Что, простите?

— Дура, говорю. Ладно ещё Алиска, той и двадцати лет отроду нет, пришлось глаза раскрывать на Франца-Фердинанда, испытывая его привязанность. Но ты-то сотню разменяла и не рассмотреть чувства в мужике, с которым живёшь под одной крышей? Хотя, конечно, мужиком его можно назвать с натяжкой, — тут же со смешком поправила сама себя тенемантка.

Княгиня попыталась было возразить Тенишевой на её откровения, но ханша махнула рукой:

— Прибереги воспоминания о верности погибшему супругу для кого-нибудь другого. У меня ситуация не краше твоей, я тоже и мужа, и сына потеряла. Но верность ты и я своим мужьям хранили сполна: ты почти век, а я все пять. Задумайся, в конце концов, для кого ты живёшь: для других или для себя? Если для других, так и ходи рыбой отмороженной, мучая себя и его. А если для себя, так, скинув половину возраста стараниями внучка, поживи хоть оставшиеся лет десять-пятнадцать в любви и заботе. А то ходит тут, как королева снежная, бедный змеище не знает, как к ней подступиться. И ведь ломалась бы ты просто, ему бы проще было. А тут ведь зазноба искренне траур по погибшему мужу хранит. На такое у адекватного мужика и наплевать-то не получится, ибо за это, в том числе, он тебя ещё и уважает. Так что ты подумай хорошенько. Ладно, я пять веков в одиночной камере просидела. Ты-то на кой-хер себя почти семьдесят лет на одиночество обрекла? И ладно бы раньше кандидатов нормальных не было. Сейчас другое время, и ситуация не та. И уж кто-кто, а он тебя поймёт лучше остальных. Он тоже терял и тоже одиночеством маялся между тварей своих. Если уж вы нашли друг друга и совпали мозаикой, то глупо отказываться от счастья. И как тенемантка скажу тебе: существо, в состоянии выдержать четверть часа Полог искушения от аватары Тьмы, стоит того, чтобы рассмотреть его в качестве спутника жизни.

Елизавета Ольгердовна стояла с неестественно прямой спиной и слушала. Возразить было нечего. Возражения были равнозначны лжи самой себе.

На этом короткий разговор с Сахибой-ханум завершился так же неожиданно, как и начался. Та попросту растворилась во Тьме, оставив Елизавету Ольгердовну стоять в смятении посреди пустого коридора, где на стенах ещё дрожали тени, потревоженные её уходом.

Впервые за семьдесят лет княгиня Угарова подумала, что, возможно, ей очень не хватало этого разговора раньше. Не хватало кого-то, кто бы встряхнул её и заставил вспомнить, что она тоже женщина. Не только глава рода, не только архимаг, не только боец. Женщина, которая за сотню лет имела всего несколько лет семейного счастья и сейчас из-за собственных предрассудков отказывается даже от возможности вновь его обрести.

Тряхнув головой, словно сбрасывая наваждение, княгиня направилась на третий этаж проверить Настеньку. По дороге ей в голову пришла весьма здравая мысль: раз уж женщин в роду Угаровых прибыло, то неплохо было обновить им всем гардероб. А себе… себе пора было сменить привычные траурные наряды на