Жрец Хаоса. Книга ХVIII - М. Борзых

гончих. Правда, не знаю, как вы это собрались делать, ведь там души тех же нужны, чтобы связь установить. Но, думаю, ты бы просто так в ночь меня выдёргивать не стал, если бы у тебя не было всё готово.

Кивнув Тимусу, я распахнул окно и выбрался через подоконник на почищенную от снега дорожку. Сделал я это весьма вовремя, ведь в небе над пансионатом уже виднелась изумрудно-зелёная точка, полыхающая магией смерти. Это летела костяная виверна, верхом на которой восседал Мурад Керимов. Некромант приземлился рядом со мной прямо во дворе, на заснеженной лужайке пансионата. Время давно перевалило за полночь, потому окна двухэтажного здания тонули во мраке. Горел всего один артефактный светильник, и тот на крыльце у входа. Мы же разместились чуть в стороне, прямо напротив окна Анастасии Николаевны.

Снег под ногами хрустел от мороза, оставляя глубокие следы в насте. Подумалось, что после нужно будет накинуть иллюзию для восстановления снежного покрова и скрытия следов нашего пребывания. Сейчас же, кроме хруста снега, нас сопровождал ещё и дробный перестук костяшек скелета костяной виверны.

Сам же Керимов нынче выглядел как заправский некромант из каких-нибудь ужасных историй: тёмный плащ, скипетр на боку с рукоятью из кости, и тварь неслабого размера за его плечом, сейчас оглядывающаяся по сторонам и подсвечивающая снег вокруг себя болотным светом глаз, словно фарами.

— Рассказывай, что удумал и какая моя роль во всём этом, — без долгих предисловий заговорил первым Мурад.

— Если вкратце: у меня есть души костяных гончих, принадлежавших когда-то Анастасии Николаевне. Отдельно я в состоянии воссоздать их тела с помощью смеси магии иллюзий и химеризма. Образцы я брал, пробовал, но вот поместить одно в другое так, чтобы это было жизнеспособно, ну или смертоспособно, для восстановления связи с погонщицей я не могу. Пробовал.

Здесь я не соврал ни единым словом. Ведь после давнего разговора с Мурадом я действительно попробовал воссоздать вокруг изъятых душ гончих из воспоминаний Анастасии Николаевны новые костяные тела. Но закрепить одно вокруг другого не получалось. Проще говоря, даже кольцо, подаренное Резваном Эраго, не могло завершить иллюзию и заставить мёртвое существовать вокруг относительно живой души. Я даже в своё время советовался с Кхимару, и тот убедил меня, что воссоздать мёртвое вокруг живого и сплести воедино практически нереально. Потому костяные гончие, костяные виверны и вся прочая костяная условно живая в посмертии живность — это творение некромантов, умудрявшихся удержать на бренной земле души в мёртвых оболочках. Причём удержание это происходило после добровольного согласия именно на основе длительной доверительной связи.

— Так что я рассчитываю дать тебе пять скелетов и пять душ, чтобы ты удержал их внутри тел, а после показать им хозяйку. Я очень надеюсь, что они её узнают и сами выведут её из тех дебрей, где блуждает её разум.

Мурад смерил меня нечитаемым взглядом и прищурился:

— На всякий случай уточню: это те самые души, которые были связаны с вашей погонщицей при жизни и после смерти, а не какие-нибудь невинно замученные голодом твари, души, которых ты умудрился каким-то образом собрать для этого эксперимента в надежде установить новую связь, а не восстановить разрыв старой?

Я выдержал взгляд некроманта и кивнул. Мурад что-то прикинул в уме, а после всё же решился:

— Не считай меня скотиной бессердечной. Все мы должны заботиться о членах своего рода. Поэтому, если твой эксперимент увенчается успехом, я бы обратился к тебе с просьбой помочь излечить таким же образом членов моего рода. Сразу скажу: требования неравнозначные. У тебя одна погонщица костяных гончих, у нас пять погонщиков и трое всадников костяных виверн. Но если у вас не было вариантов, то мы своих из года в год, изо дня в день пытались излечить путём установления новой связи с другими существами, но безуспешно. Для того чтобы связь установилась, нужна искренняя забота, любовь и тепло, чего человек в состоянии овоща дать попросту не может. И да, будь уверен, мы заплатим.

Кажется, Мурад приводил аргументы, опасаясь, что я не захочу делиться подобным козырем с чужим родом.

— Мурад, не стоит считать меня совсем уж бездушной скотиной. Селим откликнулся на мою просьбу, не стребовав с меня ни копейки. И ты тоже явился среди ночи на окраину столицы, в пансионат для душевнобольных, не запросив с меня цену, как только узнал, что дело касается семьи. Поэтому вот тебе моё слово. Гарантировать, что если получится с нашей, то получится и с вашими, я не могу. Это и сейчас эксперимент из разряда невыполнимых, но я хотя бы попытаюсь. Это я могу тебе обещать.

— Это уже большее, на что я мог рассчитывать. — Он моргнул и тут же перестроился на рабочий лад, закончив с откровениями и переходом на личности. — Ну что, показывай своих красавиц.

Создание костяных скелетов от химер отличалось как день и ночь. Если полноценной химере необходимо было просчитывать всё, тратить время на воссоздание органов, систем жизнеобеспечения и жизнедеятельности (той же дыхательной, кровеносной, выделительной, нервной), то с костяными гончими всё было гораздо проще. Нужно было воссоздать просто скелеты. Связующим звеном для воссоздания из этих груд костей магических охотничьих тварей была именно некромагия.

Потому я сперва позволил магии иллюзий воссоздать виденных мною в разуме Анастасии Николаевны тварей со всеми их особенностями: шрамами и трещинами на костях и даже парочкой металлических пластин, висящих в качестве украшения на шее у одной из гончих, а после провалился в собственное «Ничто» и позвал:

— Ваша хозяйка ждёт вас. Пришло время восстановить связь и вывести её из чертогов боли, от которой она семь лет изо дня в день умирает в собственном разуме.

Из пространственного кармана я вываливался в окружении пяти болотных сгустков, которые быстро теряли яркость цвета. Для Мурада же это выглядело, будто я сперва воссоздал груды костей, а после из ниоткуда вокруг меня появились их души, смирно стоящие и ждущие дальнейших указаний.

— Ваши тела готовы. Владейте и пользуйтесь, — указал я гончим на костяные скелеты.

Те разбрелись, словно принюхиваясь, каждая выбирая собственное вместилище. По лицу Мурада было очевидно, что подобное он видит впервые, но он старательно молчал, ожидая, пока каждая из гончих определится с собственным телом. Когда хаотичные перемещения душ между грудами костей завершились, от него тонкими нитями потянулись потоки некромагии, грубыми стежками пришивая души к телам гончих и заставляя груды костей шевелиться, постепенно выстраиваться в полноценных созданий.

— Не смотри