Жрец Хаоса. Книга ХVIII - М. Борзых

— Консультация нужна, — не стал я ходить вокруг да около. — У моей сестры, княжны Угаровой, мать пострадала от использования орденского амулета. По своему дару она была погонщицей костяных гончих, вышла замуж за одного из ваших, чтобы скрыть беременность от нежелательного аристократического рода. А после застала подонка мужа, когда тот пытался изнасиловать её дочь-подростка. Костяные гончие сорвались, едва не грохнув этого ублюдка, а тот использовал некий артефакт-амулет, после чего гончие упокоились, а мать, находящаяся с ними в связке, сошла с ума.

Тимус постукивал пальцами по столешнице, принимая вводные.

— И кто это у нас за тварь такая, который на детей лезет?

Я назвал имя и увидел ответную жёсткую ухмылку.

— Это тот, который у нас пропал без вести с концами?

— Он самый.

— Твоих рук дело?

— А то чьих же? — не стал я отпираться.

— Ну и хер с ним. Такого дерьма нам не надо, — спокойно признал моё право на месть Тимус. — Заявление о розыске мы отзовём. Дело закроют. А вот на мать я бы посмотрел. Может быть, чем-то помочь смогу. Но, насколько я знаю, ей бы связь с гончими восстановить, тогда шансы на излечение увеличились бы.

— На этот счёт есть у меня заготовки. Но имею подозрение, что только этим не излечить её состояние. Я бы, может, и сам попробовал, но умения у меня по части обращения с вашей силой значительно меньше, чем у вас. Это же не песенки петь. Это в более тонких материях ковыряться, а я сам видишь грациозен, как слон в посудной лавке. Поддержать силой могу, но про тонкость и изящество работы речи не идёт.

— Ладно, на месте разберёмся, — отреагировал Тимус. — Только рясу надо снять, чтоб уж не сильно выделяться. А то я думаю: хоть ваши, хоть пансионатские сильно удивятся, если среди ночи к ней явится брат ордена.

— Погоди, сейчас ещё одного члена нашей ночной вылазки вызвоню, и тогда отправимся.

Я указал рукой на телефонный аппарат, стоящий на столе в кабинете иерарха.

— Я воспользуюсь?

— Будь как дома, — ухмыльнулся Тимус, снимая рясу и надевая костюм из дорогого сукна, в котором вряд ли его можно было признать иерархом ордена. Меня он ни капли не стеснялся. Лишь выглянув за окно и прикинув погоду, вынул из шкафа обитый мехом плащ.

Я же тем временем связался с телефонисткой и запросил связь с резиденцией Керимовых. Где-то в соседнем кресле булькнул от смеха Тимус. Я, прикрыв трубку ладонью, уточнил:

— Что?

— Да вся эпопея звучит как хреновый анекдот: собрались как-то церковник, некромант и химеролог пробраться в пансионат для умалишённых и устроить вечеринку.

С такой точки зрения я к вопросу не подходил, но юмор оценил, пожав плечами и с серьёзным выражением лица добавив:

— Если мне понадобится, я туда ещё бывшую богиню, аватара и парочку демонов подтянуть могу.

После чего Тимус расхохотался:

— Ну я же говорил: родная кровь. Такие вечеринки у нас только Альб умел устраивать.

Между тем в трубке послышался сонный голос Мурада:

— Угаров, если ты мне сейчас скажешь, что ты зачистил столичную резиденцию ордена Святой Длани и просишь меня поднять их, чтобы они какое-то время походили кадаврами, то мой ответ — нет. Мы только с кладбищем недавно закончили, чтобы за тобой опять хвосты подчищать.

— Нет, у меня просьба личного характера, — пришлось разочаровать Керимова. — Помнишь, мы когда-то обсуждали с тобой строение костяных гончих и принцип удержания души в них через связь с погонщиком?

Керимов молчал какое-то время, а после согласно угукнул.

— Мне нужна твоя помощь именно в этом вопросе. Я хочу попробовать вылечить мать Эльзы.

На той стороне послышался тяжёлый вздох. Несколько секунд Мурад молчал, после задал всего один вопрос:

— Куда лететь?

Глава 9

После зимнего шторма в Стамбуле и метели на Байкале морозная, ясная ночь в окрестностях столицы выглядела торжественно и красиво. Мороз упал до отметки в районе минус двадцати, отчего снег под ногами должен был хрустеть, выдавая каждый шаг. Чуть подумав, я открыл портал прямиком в комнату Анастасии Николаевны. Состояние матери Эльзы оставалось неизменным: всё та же восковая маска вместо лица, всё тот же пустой взгляд. Она даже спала с открытыми глазами, а может, и не спала вовсе, блуждая где-то на задворках собственного разума. На прикроватной тумбочке стоял дагерротип: Анастасия Николаевна, молодая, красивая, в окружении собственных костяных гончих, улыбалась и смело смотрела жизни в лицо.

Я шёпотом указал Тимусу на молодую женщину:

— Вот пациентка. Если можешь что-то сделать, делай сейчас. Если нет, будем пытаться шить наживо каналы её связи с возрождёнными питомцами.

— Сколько лет она в таком состоянии? — с Тимуса слетела вся маска притворства и разнузданного веселья при взгляде на женщину.

— Лет шесть-семь примерно.

Тимус не делал никаких жестов, не водил руками над телом Анастасии Николаевны, но при этом принялся издавать свистящие, шипящие звуки, будто змея кольцами обвивала женщину, примеряясь, с какой стороны атаковать добычу. Спустя несколько мгновений я понял, что не ошибся в своих предположениях. Из магии, чуть темнее рассветной, ближе к пурпуру заката, вокруг больной действительно соткалась змея, кольцами обвивая её и выпустив два длинных клыка. Змея высовывала язык, выискивая место, пробуя ауру погонщицы на вкус и заодно выискивая, куда бы вцепиться.

— Это хорошо, что мы с тобой в ночи отправились, — бормотал себе под нос иерарх русского крыла ордена. — В ночи я сильнее. Тем более что и отравление здесь по моей части. Ты случайно не знаешь, каким артефактом гончих развоплотили?

Я по памяти воспроизвёл амулет, висевший на шее у отчима Эльзы, и соткал его иллюзию. Оценив его внешний вид, Тимус выругался:

— Вот сука! Он, оказывается, ещё и иностранцам продался. Не зря я думал, что слишком уж близко ко мне подобрались итальянцы и австрийцы. У них, оказывается, свои глаза и уши здесь были.

— Сделать что-то сможешь? — задал я вопрос по существу.

— Обижаешь! Это мой профиль. Закатная магия. Амулет — дело рук одного из венгерских закатных иерархов, которого мы недавно выпотрошили, пусть и не без потерь. Так что я пока из неё остатки чужеродной магии высосу, что засели на концах оборванных связей, а вы готовьте