Развод. Жизнь с начала - Надежда Марковна Борзакова

когда жрешь, вдобавок ко временному облегчению идет слабость и сонливость. А быть слабым — а он постоянно ощущал себя таким с тех пор, как его подстрелили из-за того, что делал с трудом элементарные вещи — уже запарило.

Чуть меньше этого запарило навязчивое внимание к нему Лизы, его нового заместителя. Они были знакомы несколько лет. Нет, никаких дружб или секса — только работа. Лиза — классный профессионал и комфортный коллега. Именно поэтому Зверин и захотел, чтобы именно она заняла место Тарханова. Жалко не мог подумать, что женщина захочет другого формата отношений с ним. Не только деловых. И это харило. Потому что Елизавета была для Демьяна не женщиной, а классным коллегой. Была и оставалась.

Сегодня ему понадобилось скататься в министерство. Тарханов, который теперь обитал там, чтоб его, использовал все, что только можно лишь бы ему подгадить, а потому Зверин туда как на работу ходил. Вот и сегодня был как раз один из таких дней. Зверин — злой и нервный, умудрился как-то выдержать очередную дурацкую беседу и, выдохнув, двигался к выходу из помещения предвкушая, что скоро вернется в больницу и увидит Лену. То есть скорее всего увидит. Если ее бригада завезет к ним пациента…

Это давно уже стало для него какой-то дурацкой манией. Из окна его кабинета видно, как заезжают “скорые”. И, если заезжала машина бригады Лены, он находил необходимость двинуть в приемное. Конечно же, по делу. Без палева. В том числе для самого себя.

Детский сад на четвертом десятке? С учетом того, что он приняв решение добиться ее так за эти три дня ничего и не сделал — стопудово. Ну а что он будет? С этой долбанной рукой…

И вот, словно мало было всего этого прямо навстречу ему — Тарханов.

— О, Демьян Ильич, здравствуйте! — едко проговорил он. — Руку не пожимаю, наслышан о вашем героическом поступке и его последствиях. Склоняю голову перед вашей смелостью и отвагой…

Договорить он не успел. Демьян замахнулся и врезал ему по лицу. Замахнулся правой по привычке. Мало того, что эта гнида успела увернуться, так он сам еще и чуть не сдох от вспышки боли. Качнулся, схватился за стену.

— О-о, да что ж вы так, Демьян Ильич реагируете-то? Швы еще повредите! Нельзя так. Попахивает неадекватностью. Может быть у вас посттравматический стресс? Так надо бы к психотерапевту обратиться, а то ведь это может помешать выполнению обязанностей главврача…

— Да пошел ты, — прохрипел Зверин, усилием воли оттолкнувшись от стены.

— Или дело в том, что Леночка, несмотря на ваш героизм, не дала? — продолжил глумиться Тарханов. — Или вы так и не решились попросить, м? Выбраться, так сказать, из раковины…

Наверное бы Зверин, несмотря на состояние и то, что они находились вообще-то в министерстве, таки бы кинулся в драку. Потому что крышу ему оторвало конкретно. Но проходящий мимо упакованный в костюм тип зацепился за Тарханова и тот, елейным тоном пожелав всего доброго свалил с тем.

И вот Демьяну ничего не оставалось, кроме как вызвать себе такси. За рулем он, конечно же, тоже ездить не мог, да. И нет, он ни о чем не жалел. Мог бы еще бы точно так же и поступил. Бесился просто, что до сих пор не оклемался. Как врач понимал — такое за гранью реальности. Но как мужик…

Ему набрали с больницы. Пришлось собраться и решать вопрос. А еще как-то умудриться не уронить телефон, когда садился в тачку.

А-а-а-а! Бесит!

Почувствовал, как стремительно намокает правый рукав. Твою же мать, а! Таки швы порвал. Ну, ничего, сейчас приедет и сам же себя и залатает. Чтоб без лишних вопросов…

Приехал. Двинул в малую операционную сразу. Шить он умел и левой, да. Это вообще не вопрос. Стянул рубашку, вымыл руки, достал стерильные инструменты, надел перчатки…

— Толь, я тебе тут бумагу отдать забыла, — влетела без стука в кабинет Лена.

Ну вот твою же мать, а! Вот почему он дверь забыл запереть?

Замерла на пороге с открытым ртом и расширенными глазами. А Зверин залип на ее губах. Позабыл о боли в руке и о бешенстве. Все, чего хотел, это сгрести ее в охапку, вжать в стену своим телом и впиться в эти губы.

— Демьян Ильич, что случилось? — ахнула она.

Заперла дверь, подошла. В нос забрался ее одуряюще сладкий запах. Мать твою, Лен. Просто уйди, а.

— Аварийная ситуация…

— Давайте я Колю… Николая Сергеевича позову? Что ж вы сами-то?

Это с какого лешего он ей Коля, м?

— Я, если что, сам хирург. Тут работы две секунды, — она что думает, он совсем немощный, м?

— Давайте я тогда хоть помогу вам! — не спросила, просто поставила перед фактом.

Бумагу отложила, руки в умывальнике вымыла, перчатки надела и к нему. Взволнованная, с алыми щечками… И губы эти… Из них вся гадость синтетическая вывелась, как и из ее лица в целом и теперь Лена просто…

А-а-а-а!

Как какая-то мавка или русалка или кто там еще. Одуряюще красивая своей, естественной красотой. Природной, хрупкой, неповторимой, настоящей…

— Обезболивающее, — объявила она и всадила ему иглу в плечо.

Так-то тебе, Зверин. В себя приди, ну…

— А давайте я сама? Так же удобнее…

Давайте она сама. Станет почти вплотную к нему, еще и наклониться немного, колдуя над швами. Несколько минут ее запаха, тепла, прикосновений.

— Ну, давай…

А потом он сидел и, как завороженный, смотрел, как она обрабатывает его рану и накладывает швы вместо порванных. Сосредоточенность на ее нежном, почти детском лице была такой милой и хрупкой. Еще и губу закусила, зараза.

Он бы сам хотел эту губу….

— Ну вот и все, — объявила она, накладывая повязку.

Черт… Он бы так хоть вечно сидел. Смотрел на нее, внимал мимолетным прикосновениям.

Твою же мать.

— Ой, у вас рубашка в крови…

— В кабинете есть другая.

— Принести?

— Буду благодарен.

Когда отдавал ей ключи, не выдержал и поймал ее пальцы. Тонкие, нежные, теплые.

Их взгляды встретились. Ее карий и его черный. И ему показалось, что…

— Я быстро, — выдернула руку она и скрылась за дверью.

Глава 15

Елена Петраш

Давно я себя не чувствовала…. Так. Давным-давно. И описать охватившие меня чувства и ощущения я не могла. Тут и смущение, и трепет, и жар, и растерянность, и неловкость, и даже страх и паника. Ну, в общем…

И вот, я стояла в кабинете главврача и доставала из шкафа новую рубашку. Доставала подрагивающими