Развод. Жизнь с начала - Надежда Марковна Борзакова

пальцами и с какой-то дурацкой, нервной улыбкой на лице. Достала, осторожно свернула, чтоб не помять и… И в дверь постучали, потом она открылась и на пороге выросла фигура Елизаветы Львовны. Загадочная улыбка на ее лице при виде меня сначала сменилась удивлением, а потом и раздражением. Или даже злостью.

— Елена Владиславовна? А вы что здесь делаете? — широкие холеные брови изогнулись дугой даже несмотря на то, что ее мимика была почти полностью заблокирована ботоксом.

— А я… Здравствуйте, Елизавета Львовна, — пролепетала я, лихорадочно думая, что бы такое соврать. — Демьян Ильич вылил на рубашку кофе и попросил меня принести новую.

— Вот как? — не поверила.

И зачем только я соврала? Вот зачем, а? Чем думала? Что такого было бы сказать правду? Особенно с тем, что врать-то я ни разу не умею.

— Да. Ну, хорошего дня, Елизавета Львовна, — сказала я и пулей вылетела из кабинета.

Щеки горели, сердце колотилось, как бешеное. Я чувствовала себя очень глупо, мне было стыдно даже не знаю, за что именно. За вранье, возможно. Вот чего было не сказать правду, а, Лен? Ах, у тебя возникло ощущение, что случившееся это ваша со Звериным общая тайна потому что он не хотел чтоб кто-то знал, что он повредил швы? Да ты, смотрю, как была дурой, так и осталась. Снова придумала себе невесть что и неизвестно зачем.

Шмыгнула в операционную. Там Зверин сидел на кушетке и с кем-то говорил по телефону. Взгляд невольно зацепился за его прокачанный пресс и широкие мускулистые плечи. Вот, честное слово, такое ощущение, что парень не главврачом работает, а тренером по фитнесу. Потому что тело у него как у античной статуи. Даже лучше… Вот Вова, например, тоже был завсегдатаем зала, а все равно не выглядел так, как…

Во-от, Леночка! Вспомни о Вове. О том, чем закончилась твоя большая и чистая любовь.

П-ф-ф… Любовь! Уж что, а влюбляться я не собираюсь. Тем более в…

— Спасибо большое, — хриплый голос прервал мои мысли и выдернул в реальность.

Когда Зверин забирал у меня рубашку наши пальцы снова столкнулись. И снова, вот честное слово, возникло ощущение, что я обожглась. И жар этот из кончиков пальцев разлился по всему телу.

Что, черт возьми, со мной такое? Ну, да, секса у меня не было уже больше полугода, но… Я же не из тех, кто может просто хотеть этого с мужчиной, которого плохо знаешь и не любишь. У меня все и всегда было по большой любви и не сразу.

Зверин, одеваясь, поморщился, а я…

— Давайте, помогу, — подцепила полы рубашки, помогая ему ее надеть.

И вот мы снова оказались слишком близко друг к другу. И его запах — личный, смешанный с очень тонким и дорогим ароматом парфюма — безнадежно окутал все мое существо. Невольно я вздохнула поглубже. Черт, лучше бы этого не делала, честное слово.

Запах. Жар большого и сильного тела. Сама ситуация…

— Черт, стыдно просить, но… С пуговицами не поможете? — в его темном взгляде горел огонь.

Нет, мне не показалось. И огонь этот обжигал меня. Обжигал и зажигал. Пробуждал что-то давно уснувшее. Забытое.

— С мелкой моторикой пока беда.

— Конечно.

Аха. С мелкой моторикой у него беда. Если у кого и беда, то у меня. Ведь Зверин ранен, а я полностью здорова. Но застегиваю пуговицы так, словно бы у меня поздний Паркинсон. Застегиваю и случайно задеваю его тело. Обжигаюсь, краснею.

А-а-а-а!

Господи, Лена, ты врач. Ты тел перевидела столько уже что не упомнишь. И каждый раз тебе было плевать… Ах нет, не каждый. Помнишь, что было, когда ты в последний раз залипла? Помнишь ту ночь в ночном клубе, точнее в машине “скорой” возле него? Ночь, когда ты познакомилась с Вовой… Помнишь, что было дальше?

— Готово, — дальше перевязь. И снова слишком близко. Слишком-слишком-слишком.

— Спасибо…

И снова глаза в глаза. И спасительная вспышка в памяти.

— Чуть не забыла. Вас Елизавета Львовна искала…

По мужскому лицу пробежала тень. Не рад этому? А почему? Между ними что-то есть и они поругались? Ну а что. Он свободен, она свободна, они вместе работают. Оба успешные, реализовавшиеся и внешне…

— Что вы ей сказали?

— Что вы пролили кофе на рубашку, — честно ответила я, краснея.

— За это отдельное спасибо, Елена Владиславовна. Не хотел бы…

Что и требовалось доказать. Они вместе. Ну и хорошо. Так даже лучше. Почему так даже лучше, Лен? Тебе до него ничего. До него и до всех-всех остальных.

Пискнул телефон. Новый вызов.

— У меня вызов. Хорошего вам дня, Демьян Ильич.

— И вам, Елена Владиславовна.

Боженька, спасибо тебе, что послал мне вызов. Пусть даже это алкаши какие-нибудь будут, я согласна.

Почему ты согласна, Лена? Что у тебя такого происходило? Помогла начальнику как врач и как коллега. И на этом все.

Демьян Зверин

— У тебя есть планы на выходные? — Лиза поймала его взгляд.

Чуть наклонилась, сделав так, чтоб ложбинка в расстегнутой на несколько пуговок блузке стала виднее. Бриллиантовая подвеска призывно блеснула.

У Лизы есть что показать, что правда то правда. Вот только Зверину оно не надо от слова совсем. Не привлекает она и не привлекала никогда несмотря на то, что с ней были бы явно максимально прозрачные партнерские отношения на равных. Если бы он хотел каких-то отношений. А он не хотел. До недавних пор — не хотел от слова совсем.

— Валяться в кровати буду и отдыхать. Рановато на работу вышел, не восстановился еще, — веско и с намеком.

— Давай я тебе немного помогу в этом, — она тоже с намеком.

— Помоги. Я и завтра выходной взять хочу, отлежаться дома. Подменишь, ок?

У Лизы классически красивое лицо. Вот прям все по золотому сечению. тронутое косметологами, конечно, да так что от мимики рожки да ножки, но сами рельефы родные. Тонкие, гармоничные, аристократичные где-то даже.

И вот сейчас на этом гармонично-аристократичном лице появилось выражение злой досады. Надо же, как оно ему подходит. Игривость — нет. Она на Лизином лице как маска. Так и хочется сказать “не верю”. А вот недовольство, злость, холодная решительность — это да, это ее.

— Конечно.

— Спасибо, Лиза. Буду должен, — мол, все, свободна.

— Ах, да, Демьян. Я у тебя сегодня в кабинете Елену Петраш застала. Она что-то там говорила, что ты попросил рубашку принести…

— Да, так и было. Кофе обляпался. Левой рукой все делать — адище.

— Подчиненных в свой кабинет пускать такое себе. Тут документы, информация не для всех…

— Документы