Тайны пушкинских раритетов. Предметный мир поэта - Лариса Андреевна Черкашина

стары; жить вам уж недолго, – я готов взять грех ваш на свою душу. Откройте мне только вашу тайну. Подумайте, что счастие человека находится в ваших руках; что не только я, но дети мои, внуки и правнуки благословят вашу память и будут её чтить, как святыню…

Старуха не отвечала ни слова.

Германн встал.

– Старая ведьма! – сказал он, стиснув зубы. – Так я ж заставлю тебя отвечать…

С этим словом он вынул из кармана пистолет.

При виде пистолета графиня во второй раз оказала сильное чувство. Она закивала головою и подняла руку, как бы заслоняясь от выстрела… Потом покатилась навзничь… и осталась недвижима.

– Перестаньте ребячиться, – сказал Германн, взяв её руку. – Спрашиваю в последний раз: хотите ли назначить мне ваши три карты? – да или нет?

Графиня не отвечала. Германн увидел, что она умерла».

Как точен в деталях Пушкин! Безумец Германн, пытавшийся выведать у старой графини тайну трёх карт, уповает на устрашающее действие пистолета. Знатоки не обошли вниманием и такую, казалось бы, незначительную деталь: Германн отправился к дому графини, невзирая на «ужасную погоду», лишь в сюртуке «петербургского покроя», без шинели, где стоически ожидал назначенного часа. Почему так? Да ведь тяжёлая шинель сковывала бы быстроту движений, нужную при владении пистолетом.

Но гвардейским инженерам, к коим относился пушкинский герой, пистолеты не полагались, посему и тогдашняя офицерская форма не была для них приспособлена. И всё же Германн достаёт свой пистолет из кармана!

Иллюстратор «Пиковой дамы» (замечу, первый!), князь Григорий Гагарин, представил Германна именно с карманным пистолетом, нацеленным на старуху-графиню. Стоит заметить, что с поэтом у князя-художника явились дружеские связи, чему он сам свидетельствует. «Я познакомился с Пушкиным-автором, – пишет Гагарин княгине-маменьке в ноябре 1832-го. – Мы в очень хороших отношениях. Я ему рисую виньетки для “Руслана и Людмилы”».

Германн угрожает графине. Художник Г. Гагарин. Иллюстрация к «Пиковой даме». 1834 г.

А через год новое признание любезной маменьке: «Пушкин написал новые сказки в стихах для того, чтобы я сделал к ним виньетки. Издание 1-й сказки принесёт нам 30 000 р., которые мы разделим между собой. Он так восхищён моими виньетками, что это вернуло ему вдохновение и он будет писать роман – только для виньеток». Умел, однако, Пушкин и одарить, и вдохновить добрым словом своих поклонников!

Германн наводит на старуху-графиню пистолет. (Вместо карманного ошибочно изображён седельный пистолет). Иллюстрация к «Пиковой даме» А.Н. Бенуа. 1910 г.

Боевой офицер князь Гагарин, хоть именовался художником-любителем, но весьма преуспел в своём искусстве. «Этому карандашу, – утверждал Белинский, – так повинуется русская действительность, русская природа!..» И другой отзыв знаменитого критика о Гагарине: «Один известный любитель, скрывший своё имя, – не только мастер рисовать, но и великий художник и знает Россию».

Другие же иллюстраторы «Пиковой дамы», а их немало, не столь точны. Так, художник-акварелист Валериан Лангер (он же воспитанник Царскосельского лицея и знакомец поэта) изобразил Германна в спальне графини с седельным (!) пистолетом.

Вот это-то оружие, длинное и тяжёлое, незаметно пронести в кармане, и даже уместить его туда, было бы нереально! Седельные гладкоствольные пистолеты, снабжённые кремнево-ударными замками, числились боевым оружием кавалеристов. Оттого-то и название своё получили от кавалерийского седла. Были они подчас незаменимы на охоте на вепря или волка.

Но то на охоте, – вспомним, однако, Владимира Дубровского, застрелившего из карманного пистолета троекуровского мишку. «Шутка» русского барина не удалась, – смельчак Дубровский, поступивший в господский дом как француз-гувернёр Дефорж, принял молниеносное и спасительное для чести дворянина решение. Вот как о том повествуется в романе: «Несколько дней спустя после приезда учителя, Троекуров вспомнил о нём и вознамерился угостить его в медвежьей комнате: для сего, призвав его однажды утром, повёл он его с собою тёмными коридорами; вдруг боковая дверь отворилась, двое слуг вталкивают в неё француза и запирают её на ключ. Опомнившись, учитель увидел привязанного медведя, зверь начал фыркать, издали обнюхивая своего гостя, и вдруг, поднявшись на задние лапы, пошёл на него… Француз не смутился, не побежал и ждал нападения. Медведь приближился, Дефорж вынул из кармана маленький пистолет, вложил его в ухо голодному зверю и выстрелил. Медведь повалился».

Нападение на свадебный поезд. Художник Б. Кустодиев. Иллюстрация к «Дубровскому». 1919 г.

Взбешённый поначалу Троекуров учинил было допрос с пристрастием, дескать, «кто предварил Дефоржа о шутке, для него предуготовленной»? Но благодаря Маше, переведшей «учителю-французу» отцовские вопросы, уверился, что Дефорж «не слыхивал о медведе», но всегда держит при себе заряженные пистолеты, дабы достойно ответить за обиду, ему причинённую, и за кою, он, «по своему званью», не может «требовать удовлетворения».

С бедного мишки по приказу барина Кирила Петровича была тотчас снята шкура. А избавивший «хозяина русского леса» от неподобающей жизни в неволе храбрец-«гувернёр» удостоился барской похвалы. Происшествие это, как известно, послужило началом трогательного любовного романа. Героиня Мария Кирилловна изумлена мужеством и хладнокровием «француза-учителя»: «она видела мёртвого медведя и Дефоржа, спокойно стоящего над ним и спокойно с нею разговаривающего». Так что медведю, столь горько поплатившемуся за «забаву» жестокосердного своего хозяина, определено было сыграть особую роль в знаменитом «разбойничьем романе», – роль косматого «любовного катализатора»!

Но и другой персонаж «Дубровского», князь Верейский, новоиспечённый супруг Маши, тоже пускает в ход карманный, он же и дорожный, пистолет: «Это Дубровский, – сказала княгиня. Князь, не теряя присутствия духа, вынул из бокового кармана дорожный пистолет и выстрелил в маскированного разбойника. <..> Дубровский был ранен в плечо, кровь показалась. Князь, не теряя ни минуты, вынул другой пистолет…»

Быть может, старый князь, не растерявший самообладания и пустивший в ход пистолет, и возвысился несколько в глазах молодой супруги…

Ну а дотошные пушкинисты подсчитали: слово «пистолет» встречается у Александра Сергеевича шестьдесят три раза!

«И каждый взял свой пистолет»

Рисунки Пушкина на полях рукописей – давний и пристальный предмет изучения его почитателей.

Пишу, и сердце не тоскует,Перо, забывшись, не рисуетБлиз неоконченных стиховНи женских ножек, ни голов…

Легко продолжить: ни пистолетов… Увы, уж без рифмы.

Средь стихотворных строк остались начертанные Пушкиным не только милые дамские ножки, туфельки и головки, но и любимые им пистолеты. На рисунках, исполненных в 1819, 1828 и 1829 годах, пушкинисты распознали пистолеты с кремнево-ударными замками. Последний из них остался на полях «Путешествия Онегина», а первый – на черновой рукописи стиха «Позволь душе моей открыться пред тобою…»

Один из корифеев пушкинской графики, Эфрос, остроумно заметил, что рисунки поэта следует «читать так, как научились читать черновики пушкинских стихов». Рисунки Пушкина таят в себе некую мысль, тайное слово, сказанное им языком графики.

«Если пистолет, нарисованный в 1819 году, связан с преддуэльным настроением, – размышляет Татьяна Цявловская, не меньший знаток графики поэта, – то это могло быть после вызова Пушкиным Корфа… или, может быть, перед неизвестной нам дуэлью с