Мы — переводчики - Дмитрий Анатольевич Жуков

Три тысячи двести омографов. Не определив, к какой части речи относится каждый из них, мы даже не можем обратиться к словарю. Действительно, как можно сказать, что значит слово «печь», не зная даже, существительное это или глагол? А в английском языке есть слово «round», которое может быть одновременно существительным, глаголом, прилагательным, наречием и предлогом. Это слово можно перевести русскими словами— круг, округлять, круглый, вокруг и за (углом).

Есть много способов определить часть речи такого слова. Если подводит один способ, мы обращаемся к другому. Слово «works» может быть и глаголом в третьем лице («работает») и существительным во множественном числе («работы»), о чем говорит такой признак, как окончание «s». Но в тексте у нас стоит «he works». Проверив, является ли слово, стоящее слева, подлежащим, и убедившись в этом, мы твердо говорим, что это глагол, и отправляемся в машинный словарь за получением цифрового эквивалента, а впоследствии и перевода.

Но омография не исчерпывается примерами, которые мы привели. В русском языке встречаются любопытные омографы: «три» (число) и «три» (от «тереть»), «стекла» (сущ.) и «стекла» (глаг.), «лечу» (от «лететь») и «лечу» (от «лечить»). В английском языке примеров омографии во много раз больше. Там могут совпадать как формы одного и того же глагола («put», «put», «put»), так и формы разных глаголов («found» (от «find») — «нашел» и «found» — «основать»).

Интересна схема разрешения синтаксической омографии, или схема сложных частей речи. В английском языке, как и в русском, есть тысячи устойчивых сочетаний слов. Вот, например, английское «by all means» или русское «во что бы то ни стало». Все вместе слова, входящие в сочетание, выполняют обычно функцию одного члена предложения и даже одной части речи (здесь — наречия). Мы не переводим такое сочетание слово за словом, а даем перевод русским устойчивым сочетанием. И если бы мы взглянули в словарь, то увидели бы, что против каждого слова английского сочетания стоят совсем другие русские слова. Поэтому мы считаем, что эти слова только совпадают со словами словаря по написанию и являются омографами. Для нас все сочетание — как бы одно слово. Это очень удобно, потому что уже в машинном словаре мы можем предусмотреть для очень многих английских выражений красивый, добротный русский перевод.

Так в приводившемся уже мною примере «Last night I went to bed at ten o'clock» сочетание «last night» переведется не буквально «последней ночью», а «вчера вечером». В одном из учебников языкознания говорится, что «не следует смешивать омонимию с многозначностью слов». Так, по учебникам слова «лук» (растение) и «лук» (оружие) будут омографами. Но машинная лингвистика часто пренебрегает правилами, созданными традиционной лингвистикой. Для удобства оба эти слова считаются одним многозначным словом, многочисленные значения которого могут быть выяснены в результате работы специальной схемы. Но мы забегаем вперед, ибо время работы программы многозначных слов еще не пришло.

Как видите, мы, собственно, не приступали к работе алгоритма и еще «копаемся» в словаре, а уже пошли необычайные сложности.

Если бы мы захотели показать, как переводится в машине только одна фраза и какой логической обработке подвергается каждое слово, то для этого понадобился бы пухлый том с массивным приложением в виде графиков и схем.

Среди них была бы схема, которая определяла бы, какой частью речи является любое слово, если даже его нет в нашем автоматическом словаре. По ней машина будет действовать, как те студенты, которым языковед Лев Владимирович Щерба предложил на вступительной лекции по языкознанию разобрать по частям речи фразу: «Глокая куздра штеко будланула бокра и курдячит бокренка».

По чисто формальным признакам мы можем сказать, где здесь существительное, а где глагол. Мы можем определить род, число, падеж, наклонение и многое другое. В английском языке к формальным признакам относится место слова в предложении, его окончание, сочетаемость с предлогами и другими словами. Вот такую «куздру», даже не зная, что она значит, уже можно запускать в машину и опираться на нее в грамматических схемах.

Очень важным в машинном переводе оказалось знание возможностей и работы быстродействующих электронных вычислительных машин. Можно придумывать какие угодно правила перевода, но если их нельзя «реализовать» на машине, то грош им цена.

Когда сотрудники лаборатории машинного перевода создали лексические, грамматические и прочие схемы перевода, оказалось, что для составления программы алгоритма потребуется... 15 миллионов команд, то есть указаний машине, где какие данные взять и в какое место направить, произведя то или иное логическое действие. Эго 250 миллионов битов информации, и для запоминания ее потребовалось бы 15 миллионов «ячеек».

Память для этого нужна колоссальная, не говоря уже о том, что программировать такой алгоритм очень тяжело. Надо было бы привлечь к работе сотни программистов. А у каждого программиста своя манера работать, да и число ошибок при программировании было бы велико, потому что людям свойственно ошибаться. И одна ошибка может привести к сбою программы и застопорить работу всего алгоритма.

Это стало ясно примерно в середине работы над схемами перевода. Мы, лингвисты, чертили десятки тысяч блоков, указывая в них, какие логические действия делать машине. И мы замечали, что часто повторяемся, задавая вопросы и требуя на них ответа «да» или «нет». С каждым годом работы беспокойство росло. Начались разговоры, что машина не «потянет» и наш громоздкий алгоритм ляжет тяжелым и бесполезным грузом на плечи государственного бюджета.

Встал вопрос, а нет ли в наших схемах одинаковых операций? Нельзя ли унифицировать команды и значительно уменьшить их число? Выход был найден, и 15 миллионов команд свели к пятнадцати тысячам.

Заслуга эта никак не могла принадлежать лингвистам. Поистине революционную работу проделали математики и логики. В свое время эту идею выдвинула математик О. С. Кулагина.

Так появились операторы, являющиеся существенной частью того, что теперь называют входным языком (или машинным языком).

Восемь операторов дают возможность производить любые проверки, сравнения, лингвистические операции.

С помощью одного оператора проверяют, нет ли в тексте какого-нибудь конкретного слова справа или слева от нашего слова (или списка слов — например, глаголов движения).

Этот оператор очень важен. Вот две русские фразы: «Я был в городе» и «Я пошел в город». Здесь, несмотря на один и тот же предлог «в», слово «город» стоит в