Опустошение. Автобиография гитариста Lamb of God Марка Мортона - Марк Мортон

в общении оболтусом, который жил ради музыки. Мы с ним хорошо ладили. Он был невероятно талантливым, но скромным. И хотя в техническом плане ему недоставало точности, интуитивно он лучше меня или кого-либо еще чувствовал, как сочинять песни. Он терпеливо показывал мне все нюансы песен Hgual, для большинства из которых сам написал музыку. Еще до первой репетиции я выучил несколько песен с диска, но, как только мы начали играть вместе, Шланг указал на моменты, которые я не заметил. В музыке Hgual было больше глубины и деталей, чем я поначалу считал.

Укомплектовал наш состав барабанщик Джон Скаритца. Это был очередной паренек по имени Джон, поэтому мы обычно тоже обращались к нему по фамилии. Скаритца был замечательным барабанщиком. Он играл в школьном маршевом оркестре, что отражалось в его игре. Он выдавал быстрые ритмичные биты и растянутые сбивки, которые, внезапно сменяясь, превращались в переосмысленные ритмические рисунки. Его стиль больше был похож на барабанщика Jane's Addiction Стивена Перкинса, чем на любого панковского барабанщика, который мог прийти мне в голову. Он был прилежным, даже немного задротом, но также по-панковски классным. Его музыкальный вкус казался мне модным и экзотическим, и он регулярно говорил о группах, о которых я никогда не слышал – к примеру, Jesus Lizard и Wire.

Я начал уважать музыку Hgual, когда мы копнули глубже. Стилистическое разнообразие их песен стало казаться мне какой-то уникальной силой. Ничего подобного я еще не исполнял. Мы быстро выучили репертуар и даже понемногу начали сочинять новые песни.

Периодические вылазки в Манассас стали приятной сменой обстановки. Но, когда я вернулся в Ричмонд, уже в самом разгаре был мой первый год в университете. Я всегда ужасно запоминал прочитанное, поэтому едва ли открывал учебники. Тем не менее я неплохо успевал работать в классе. Усердно посещал занятия и записывал подробные конспекты. Если же меня не было ни в аудитории, ни в комнате 519 с Партином и Кэмпбеллом, скорее всего, я шел по длинному коридору в комнату к Крису Адлеру. У него была бас-гитара и небольшой усилитель, я приносил свои, и мы играли, слушая альбомы Dokken и Danzig. Нам нравилась дум-метал группа из Чикаго Trouble, и мы были большими фанатами Megadeth. В день, когда в конце сентября 1990-го вышел альбом Megadeth Rust in Peace, мы с Крисом с огромной радостью прошли пару километров от общежития до магазинчика Plan 9 Records, чтобы купить долгожданную пластинку.

В основном на выходные, если не надо было репетировать с Hgual, я приезжал домой в Вильямсбург. Я все еще скучал по дому. Мои друзья устраивали вечеринки каждые выходные, и мне хотелось быть именно там. Я начал встречаться с Сарой, местной девушкой, с которой познакомился годом ранее, когда мы оба работали в одном торговом центре. Я мыл посуду в бутербродной, а она работала в магазине нижнего белья через пару дверей от меня. Сара была старше меня. Когда мы начали встречаться, мне было семнадцать, а ей – двадцать четыре. Она была невысокая и с аппетитными формами, симпатичная, с длинными волнистыми волосами, светло-карими глазами, и у нее был легкий южный говорок. Она уже успела выйти замуж и развестись, и я считал это прикольным. Испытывал какое-то странное чувство гордости, встречаясь с разведенкой старше меня. Но, несмотря на возраст и замужество, Сара была не искушенной жизнью, а простой девушкой из маленького городка, которая мало что видела за пределами Вильямсбурга.

Пить я стал еще больше и чаще. В общаге алкоголь был запрещен, поэтому напиться шансов было не так много. Но выходные дома не обходились без вечеринок. Я все больше и больше пил, пока не вырубался. Но не ставил себе такой цели; просто так получалось. Как только я начал пить, я редко останавливался, пока меня не накрывало. Хуже того, иногда я напивался до потери сознания и в конечном счете переставал понимать, где я и что сделал. Просыпался утром, не зная, на чьем диване сплю и как я вообще сюда попал. И ничего из этого не послужило мне тревожным звоночком. Я веселился, и мне нравилось ощущение, которое давал алкоголь. Когда я пил, чувствовал себя круче и умнее. Не терпелось оторваться с друзьями, и мне не казалось, что я делаю что-то не так.

В первые пару недель 1991 года, во время моих первых каникул, я отправился в свой первый музыкальный тур. Ну, по крайней мере, мы называли его «туром». На самом деле это было всего четыре выступления на Восточном побережье за неделю, от Массачусетса до Северной Каролины. С нами поехала хардкор-группа из Лонг-Айленда Bad Trip, панки из Нью-Джерси Sticks and Stones и шумный грязный панк-хардкор-гибрид из Коннектикута Beef Trust. У всех групп был разный музыкальный стиль, но все мы выпустили нашу музыку на лейбле Skene! Records, который якобы помог продвижению концертов.

Не помню, чтобы в преддверии тура мы обсуждали, как нам добираться с концерта на концерт. Передвижение – весьма важный компонент любого тура, и кажется невозможным, что мы бы не обсудили организацию наших гастролей. Но каким-то образом план у нас созрел лишь за несколько недель до отъезда. К счастью, Сара обладала двумя ценными вещами, которые помогли нашим шоу состояться: невероятной страстью к путешествиям и серым четырехдверным автомобилем «Меркурий Топаз» 1985 года выпуска. Мы набились впятером – четыре музыканта и Сара – в этот тесный седан. В багажник мы запихнули бас-гитару Шланга, мою белую гитару Kramer, «голову» 50 ватт Marshall JCM800, малый барабан Скаритцы и педаль, все наши спальные мешки и рюкзаки с одеждой, чтобы хватило на неделю. А больше места в машине не было, но нас это не беспокоило. Мы были рады, что уезжаем из города играть музыку. Остальную аппаратуру мы договорились брать у групп, которые ехали в гастрольных фургонах и везли свое оборудование. Они были щедры и не отказали в помощи. Среди групп царил дух товарищества.

Наша первая пара шоу прошла в клубе Babyhead в Провиденсе, Род-Айленд, а также в историческом клубе «Банратти» в Бостоне, где наше выступление тем вечером совпало с концертом подпольной трэш-метал легенды Only Living Witness. Я с восторгом наблюдал, как местные герои проносятся через свой риффовый тяжелый сет – мне он был по душе гораздо больше, нежели группа, в которой я играл. Но я был рад тому, что мы делаем. Мы зарабатывали себе на бензин, чтобы доехать до следующего шоу и остановиться у кого-нибудь переночевать