Оно мне надо - Эмир Кустурица

Боснии и Герцеговины. Почетный стул в кафе «Шеталиште» он выбрал себе сам. Говорят, что BHL, гигант французской философской мысли, прогуливаясь по Сараеву, заметил это живописное заведение общественного питания обанкротившейся компании «Балканы» и не смог устоять перед его особенной красотой. Среди гостей, моих старых друзей, поначалу возникло сопротивление. Они ошибочно, из дружеской любви ко мне, с подозрением отнеслись к появлению BHL.

Однако восторженный французский богатей вскоре успешно переубедил последнего Фому неверующего. Говорят, он отлично устроился. Выглядит франтом, прекрасные манеры, тонко шутит и девчонкам нравится. Никто его не обзывает, никто не осмеливается чревовещанием произносить его имя.

Все им довольны, а наиболее преданные спрашивают философа:

– Где ж ты раньше был? Побольше бы таких, как ты, и в мире не было бы войн!

А он, весь из себя скромный, молчит. Но когда заговорит, когда пошутит, все падают под стол. От шутки. Не, наш человек, глянь, просто чудо. Златоуст. Правда, ходит немного растрепанный и даже расхристанный, но, братец, скромен.

– Пожалуйста, не преувеличивайте, – говорит французский философ, – я тоже не идеален.

Были и злые языки, которые говорили:

– Ребята, он один из самых богатых европейцев. Его отец контролирует большую часть лесов Франции! Для него важно появляться на телевидении по каким-то извращенным причинам. Он делает все, лишь бы увеличить тираж своих книг и сохранить богатство отца. Подмигивает телевизионщикам, когда говорит о несправедливости по отношению к малым народам. Для него это реклама. Для него важно только одно: ты должен быть актуальным! Он – больной нарцисс.

Я никогда не верил этим злым языкам. Я вырос на идеях Просвещения и просто цепенел оттого, как далеко может зайти человеческая зависть. В отличие от злых языков, я решил поставить точку на моем темном прошлом. Потому что понял, как этот миролюбивый и в то же время фотогеничный человек, BHL, нашел ключ, тайное снадобье для людей в Сараеве. Он узнал стремление Сараева сохранить многонациональную жизнь и готовность этой жизнью при необходимости пожертвовать. BHL тоже был готов умереть за многонациональную жизнь БиГ. Мне же оставалось только биться головой о стену, пытаясь разгадать, как какой-то иностранец смог проявить столько любви и понимания к моему родному городу, в то время как я только и делал, что ошибался. Я чувствовал себя как Феофан Грек, которого за его безобразное поведение наказали переписыванием Библии до изнеможения.

Во-первых, Леви, в отличие от меня, не задает сложных вопросов. Он всем сердцем борется за справедливость и мир и не столь рационален, как я. У него нет скрытых мотивов, о которых твердят злые языки. Он далек от мысли использовать боснийских мусульман в своих, не дай бог, коммерческих целях. Хуже всех в этой истории выглядят те, кто спрашивает, почему он не едет в Израиль, чтобы там сражаться за дело мусульман. Какое это имеет значение, человеку ближе Сараево, а четники хуже израильской армии. Слышь, он подмигивает клиентам, рассказывая о страданиях мусульман! Для него важно как можно чаще появляться на телевидении. Быть актуальным. Боже сохрани. Я знаю психологию актеров и людей, выступающих на телевидении. Намерения Леви ясны.

Благодаря этим знаниям мне теперь легче заметить свои ошибки. Я снял эти несчастные фильмы, только первые два чего-то стоят, пытался вносить ненужные мотивы глупых поступков людей, искал причины, ковырялся в истории старомодным и замшелым способом и чего еще я только не делал! Он же, братец, мужик, сразу понял, что во всем виноваты сербы и если бы их не было, то на Балканах, а может и во всей Европе, все было бы как надо. Если бы и я это понял, все было бы иначе. Может быть, и «Оскара» бы получил.

Но что есть, то есть. И, что еще важнее, зная, что сербы виноваты, Леви никогда не предлагал, например, что надо их всех поубивать! Или сослать в Россию, как этого желали многие бывшие сограждане. Где взять столько автобусов, где этот маршрут. Потому что когда последние сербы этнически «самовычистились» из Хорватии, почти двести тысяч человек толпой брели по автомагистралям. А что, если бы все восемь миллионов сербов отправились заполнять пустоты России? Нет такой туристической организации, которая взялась бы за столь сложную работу. Вот тогда, я уверен, BHL облачился бы во вьетнамские бежевые тона и предложил каждому сербу по отдельности размещение в собственном доме.

Какой великий человек, он умеет прощать! Когда голос этого человека должен быть услышан, он говорит. На телевидении в основном. Когда следует молчать, он молчит. Тоже на телевидении. Просто он делает это мудро. Когда из Хорватии были изгнаны все сербы, он об этом промолчал. Я, опять же напрасно, ждал, что этот гуманист заговорит, и снова оказалось, что я просто обычный профан. Когда гуманист молчит, значит, есть веская причина. Когда двести пятьдесят тысяч человек, сербов, изгнали из Хорватии в ходе крупнейшей этнической чистки в Балканской войне, Леви понял, что это «самомотивированная этническая чистка». Потому он и молчал, а я везде подчеркивал, что это завершающая фаза нацистской политики, начатой усташами. Мне уже не помочь.

Во-вторых, человек знает, кому принадлежит история. Зачем бы это малым народам ломиться на магистральные маршруты? А тут сербы постоянно толпились и ссылались на разную ерунду – Равенство, Братство, Свобода, Справедливость.

Леви не очень склонен отменять историю, как тот японец Фукуяма. Потому что есть малые народы, которые служат исторической цели. Например, по мнению Леви, албанцы – хороший малый народ, а сербы нет, албанцы хотят в НАТО и не спрашивают, чего это стоит. Сербы не уверены, что им место в НАТО. И они задаются вопросом, чего это стоит. Да, есть сербы, которые говорят: «Я жил под Тито, почему бы и не пожить под НАТО». Сербы не только не уверены, что они хотят в НАТО, но и не перестают задавать всевозможные вопросы. Всё те же старые философские вопросы: кто мы, откуда мы, что мы, куда мы идем? Тем временем все изменилось. Философские вопросы сменились практическими: «Где я в этой истории?» Это новая философская мысль, актуальная сегодня, и эта философия родилась не в Эфесе. И не в Западной Европе. А в Сараеве. Заглядывать дальше в будущее – неразумно. В лучшем случае. Планета полна атомных бомб. В любом случае нам осталось немного. Леви и Сараево сошлись в этой теме. Это центральная история их любовного романа. Где я в этой истории? Леви понял этот поворот как философ. Тут тоже есть подвох. Ну вот, Эмир, в этом-то и дело. Ты боролся только за