Мастер на все руки - Онор Рэй

В деревне начнут задавать вопросы, особенно если придет очередная хворь, а Артур будет единственным, кто не заболеет.

Жители деревни едины в ненависти к барону, но голод – тяжкое бремя, а барон щедро вознаграждает доносчиков.

Конечно, доносчиков презирают, но Артур к тому моменту будет мертв, а карта окажется в руках барона.

Он мог навсегда лишить барона этой карты. Пусть ищет ее до скончания веков.

Эта мысль приятно согревала.

– Артур, – с тяжелым сердцем сказал отец. – Я буду жить спокойнее, зная, что ты как можно дальше отсюда.

– Я вернусь. И стану великим человеком. Вот увидишь.

Он упал в теплые отцовские объятия. Отец редко проявлял нежность, но был сильным и теплым, и от него пахло домашним очагом.

«Я вернусь, – мысленно пообещал Артур. – Я сын герцога и найду способ увезти тебя так далеко, что барон в жизни не отыщет. И тогда ему придется самому удобрять поля драконьим навозом».

Когда пришло время отправляться в путь, Рыж показал, как правильно укрывать и седлать Беллу. За это Артур получил новый уровень ухода за лошадьми.

Места на спине ослицы хватало только одному. Артуру предстояло шагать рядом с наставником, как подобает подмастерью.

Он оглянулся, чтобы посмотреть, не наблюдает ли за ним отец. Дверь была закрыта, но он заметил движение в оконном проеме.

Последним, что он увидел, покидая дом, была едва заметная струйка дыма из трубы хижины.

Часть II

ВТОРАЯ КАРТА

Глава 12

Первый раз, когда Артуру отвесили оплеуху, стал для него полнейшей неожиданностью.

Шла вторая ночь вдали от дома и первая с тех пор, как они с Рыжем присоединились к каравану.

По словам Рыжа, он водил небольшой караван. В него входили три огромных, накрытых брезентом телеги, каждую тянула четверка волов. Впереди и сзади ползла вереница телег поменьше. Их тянули ослы или видавшие виды клячи.

Каждую телегу сопровождал отдельный отряд. Рыж объяснил, что они платят ему за право путешествовать вместе с караваном. В свою очередь, он знал, где лучше остановиться и по каким тропам срезать путь. Рыж раскошеливался за стоянки и знакомил продавцов с заинтересованными покупателями в разных городах. Его собственная телега была набита припасами для остальной части каравана – от еды до запасных постельных принадлежностей. Все это входило в плату.

К тому же вдали от крупных дорог путешествовать большой компанией безопаснее.

Артур молча кивал. Отчасти потому, что тоска по дому мучила его куда сильнее, чем он мог предположить. В сердце будто зияла дыра, и он боялся, что, едва открыв рот, разрыдается, как младенец.

Другой причиной, по которой он держал рот на замке, был страх. Мужчины, сопровождающие телеги, подобрались все как один крупные и мускулистые. Они явно владели картами. Рыж почти терялся на их фоне.

Первые несколько часов Артур шел пешком позади Рыжа. Ослица помогала тащить его личную телегу с припасами. Сам Рыж сидел на месте возницы, но не предложил ему место рядом.

Наконец Артур набрался смелости.

– Рыж, а у тебя есть карта? – Это были едва ли не первые слова, которые он произнес за день.

Рыж глянул на него сверху вниз и поджал губы.

– Это, знаешь ли, очень личный вопрос, Эрнест.

Артур постарался сдержать эмоции. По пути Рыж объяснил, что ему лучше взять новое имя, особенно пока они в пограничье.

Бывшее герцогство Роуэнтри располагалось в противоположной части королевства. В этих краях его фамилия не так уж известна, но рисковать не стоит.

В память о друге Артур выбрал имя Эрнест Янгблад.

Да, рано или поздно Эрни и Аманду объявят дезертирами, но вряд ли они настолько известны, что их станут разыскивать.

– Но раз уж ты спросил, то нет, – добавил Рыж. – Это противоречит моим убеждениям. Никаких татуировок, никакого пирсинга и никаких проклятых богами карт.

Он сплюнул в сторону.

– Почему? – поинтересовался Артур.

– Менять тело, данное тебе природой… неправильно.

На лице Артура отразилось сомнение. Рыж мрачно ухмыльнулся:

– Когда подрастешь, тебе, наверное, и самому захочется обзавестись картой. Советую подумать дважды. Слишком многие полагаются на карты в ущерб всему остальному. Возьми, к примеру, меня. Я возглавляю караван, а все эти обормоты с картами платят за право путешествовать со мной. Помни об этом.

Скоро Артуру поручили бегать с сообщениями по всему каравану. В основном это были указания для головной телеги, куда повернуть на очередной развилке, и объявления о месте предстоящей ночевки.

Артуру приходилось постоянно носиться туда-сюда. Если бы не прибавка к выносливости, которую давала карта, он бы давно упал без сил.

Работа отвлекала от тоски по дому, и ему стало до смерти любопытно, что находится в других телегах. Особенно в самой большой, затянутой брезентом и нагруженной так высоко, что она едва не цепляла нижние ветви. От нее исходил необычный, насыщенный запах.

Доставив сообщение хозяину телеги – заместителю Рыжа по прозвищу Второй, – Артур задержался позади и попытался заглянуть под брезент.

Не успел он приподнять уголок, как кто-то ударил его сбоку по голове, да так сильно, что Артур отскочил на пару шагов.

Опешив, он инстинктивно сжал кулаки и, удержав равновесие, хотел было броситься на обидчика, но…

Зрение прояснилось. Он поднял голову, потом еще немного, и еще, пока не встретился взглядом со Вторым.

Второй был громилой с грязными черными волосами до плеч, бородкой под стать и вечной ухмылкой на лице. Эта ухмылка и сейчас была при нем.

– Обворовать меня пытаешься, сучонок?

Артур разжал кулаки. Что на него нашло? Неужели он всерьез собрался напасть на мужика вдвое больше себя?

– Я ничего не крал!

– Именно, я тебя поймал. Вали к своему мастеру, сучонок.

Двое караванщиков поблизости усмехнулись.

Раскрасневшись, Артур побрел в конец каравана и потер саднящее ухо, только скрывшись с глаз Второго, чтобы тот не слишком радовался.

Когда он подошел к Рыжу, тот спросил:

– Что случилось?

– Второй меня ударил! И назвал сучонком.

– Сам виноват, что путался у него под ногами. Он тот еще ублюдок. Да и остальные не лучше.

Этим все и закончилось.

Может, в пограничной деревне и жили осужденные преступники, но никто из них не стал бы отвешивать детям оплеухи за то, что те заглянули под брезент телеги.

Внутри у Артура все так и кипело от гнева, но он привык к несправедливому обращению со стороны