Поэтика Егора Летова: Беседы с исследователями - Юрий Викторович Доманский

Все движется различными путями,

Но, все-таки, щекой в крови скользя,

И мерзлый грунт царапая ногтями,

На свете пессимистом быть нельзя.

На мой взгляд, ситуация очень похожа на фразу из «Дурачка». Хотя, конечно, тут речь идет не об атеистах, а о пессимистах, но в контексте лирики, как мы знаем, лексическое значение слова бывает не так важно, как его звучание. Это все к тому, что претекстов у каждой фразы может быть много, однако зачастую так получается, что та или иная строка, словно вопреки обилию претекстов, атрибутируется в культуре по источнику более позднему. Так, на мой взгляд, и с фразой «вечность пахнет нефтью» – в нашей культуре она принадлежит Егору Летову, лишь в какой-то степени, опосредованно отсылая к контексту Бертрана Рассела.

А. Я.: Но я все-таки тогда начну с Бертрана Рассела, потому что он очень хорошо ложится на вот этот вот момент неизбежного просыпания. Позицию «а поутру они неизбежно проснулись» можно считать относительно сильной, потому что перед этим идет пауза. Я согласна с вами: для меня тоже Рассел отнюдь не первичен, и, скорее, удивительно то, почему мы вообще верим отсылающему к Расселу метатексту Летова, – нельзя же верить автору, в конце концов. И, тем не менее, если мы так делаем, у нас контекст получается двойным. Сначала у нас вот эта «матрешка», Летовым, на мой взгляд, сознательно сделанная: Джеймса цитирует Рассел. И там «повсюду пахнет нефтью» – высказывание, которое, по большому счету, может интерпретироваться как угодно, как, например, «42» из «Автостопом по галактике» Дугласа Адамса. Вот «повсюду пахнет нефтью» – и делай с этим, что хочешь. Далее Рассел дает свою интерпретацию, далеко не очевидную. По мнению Рассела, получается, что эта фраза бессмысленна, и то, что герою казалось истиной, на деле оказывается вот такой вот фигней, в связи с чем он пишет: «То, что кажется внезапным проникновением, может вводить в заблуждение. Его необходимо трезво проверить, когда пройдет божественное опьянение». В контексте Рассела «божественное» значит «идиотическое» – он убежденный воинствующий атеист. Все это было божественное опьянение, а на самом деле вечность не пахнет нефтью. Однако, если мы оставим эту фразу Летову (а мне очень хочется ее оставить), тогда она рождает огромное количество интерпретаций. То есть если я сейчас начну говорить о том, что это может значить, это все будет совершенно убого.

Ю. Д.: Однако, если мы начнем говорить об этом, мы неизбежно будем подключать всякого рода претексты, где присутствует и осмысливается категория вечности. Тут можно вспомнить, к примеру, баню с пауками, про которую говорил Аркадий Иванович Свидригайлов из «Преступления и наказания», когда попытался дать свое представление о вечности. Совершенно естественно, что любая категория потянет за собой невероятное количество художественных, не художественных, каких угодно претекстов. Другое дело, что метатекстуально автор, как в данном случае Летов, отсылает к какому-то конкретному источнику, который не так много дает для интерпретации этой фразы. Гораздо большим смыслом она наполняется в контексте летовской песни, тем более находясь в ее сильной позиции. Разумеется, творчество Летова очень цитатно. При этом не значит, что перед нами повсюду центоны, какие-то постмодернистские игры с цитацией ради цитации. Ничего подобного здесь, конечно, нет. Другое дело, что, как показывают наблюдения над цитатами в целом ряде современных текстов, в том числе текстов песенных, далеко не всегда цитаты работают так, как хочется исследователю-литературоведу. А ему хочется, чтобы цитата в тексте-реципиенте подключала все смыслы из текста-источника. Конечно, в «Русском поле экспериментов» этого, по большому счету, нет. Не подключаются к песне сразу все смыслы трагедии А. С. Пушкина «Борис Годунов» через фразу про кровавых мальчиков или все смыслы драматургии Толстого через упомянутые плоды просвещения. Перед нами некие формулы, которые давно уже покинули свои тексты. Большинство толком и не знает, про что пьеса Толстого «Плоды просвещения», но, тем не менее, эта фраза давным-давно стала фразеологизмом. Никому уже дела нет до увлечения мистикой интеллигентов конца позапрошлого века, а потому плодами просвещения могут называть что угодно. Точно так же с кровавыми мальчиками, они уже не привязаны ни к «Борису Годунову», ни конкретно к Пушкину, а вполне могут существовать как самостоятельная формула. Другое дело, когда вытаскиваются не такие расхожие цитаты. Здесь все оказывается гораздо сложнее. Но это вовсе не означает, что мы как исследователи не может подключать смыслы текстов-источников к интерпретации цитатных формул, которые встречаются у Летова. Вот ничто нам не помешало подключить Бертрана Рассела к нефти, ничто нам не помешало подключить смыслы Шукшина и городского романса «Шумел камыш» к интерпретации фразы «а по утру они неизбежно проснулись». То же самое можно сказать и по поводу остальных цитат, имеющихся в тексте.

А. Я.: Говоря о явлении цитации, мы должны помнить, что в бумажном тексте у нас нет кавычек. И, следовательно, авторской позицией можно считать то, когда «плоды просвещения» и «кровавые мальчики» воспринимаются как идиомы, уже не связанные с претекстами. Мне кажется, что выражение «плоды просвещения» стало идиомой еще до Толстого. «Плоды просвещения» – это плоды Великой французской революции и эпохи Просвещения. И если посмотреть на эти фразы вот так, как написано в бумажном тексте, без кавычек, то есть, не иметь в виду ни Толстого, ни Пушкина, то тогда «плоды просвещения» носит ироничный оттенок. Толстой берет это понятие из ситуации рубежа XVIII–XIX веков, когда плодами просвещения считалась французская революция. И тогда получается, что на первое были плоды, а это сочетается с гастрономической метафорой.

Ю. Д.: И перед этим ведь тоже гастрономическое «кушать подано».

А. Я.: «Кушать подано – честь по чести // На первое были плоды просвещения // А на второе – кровавые мальчики». Если здесь подключить претексты, то получилось бы про преклонение перед народом, и тогда заканчивается именно угрызениями совести. И вполне для меня это вписывается в советское государство. Можно расшифровать так: если вы начинаете преклонение перед народом, то будьте готовы к тому, что закончите вы кровавыми мальчиками.

Ю. Д.: Позволю себе вернуться к бытованию «Русского поля», к тому, что на концертах эта песня исполнялась на протяжении фактически всего творческого пути Летова, творческого пути «Гражданской обороны». Учитывая тот драйв летовских концертов, о котором вспоминают многие, «Русское поле экспериментов» – и по причине ее длинны, и по причине ее такого достаточно монотонного исполнения – должна была бы стать концертным неформатом, как сказали бы на радио. Но, тем не менее, она активно включалась в сет-листы практически без каких бы то ни было значимых перерывов с