Поэтика Егора Летова: Беседы с исследователями - Юрий Викторович Доманский

Люди сатанеют, умирают, превращаясь

В пушечное мясо, концентраты и нефть

Рассмотрим, как умирают люди. Заметьте, что они не просто умирают физически, телесно, но «сатанеют» и превращаются в образы, имеющие негативное значение. На наш взгляд, здесь люди могут умирать духовно, не физически, именно духовно, морально деградируя.

Ю. Д.: Но при этом превращение в пушечное мясо означает и физическую смерть. Потому что пушечным мясом обычно называют солдат, которые обречены на бессмысленную гибель ради общей победы, ради общей идеи. И как часто бывает у Летова, в единую согласованную парадигму сводятся понятия, которые в нормальном языке не соотносятся друг с другом вообще, которые нерелевантны относительно друг друга. Получается, что люди одновременно и сатанеют, и умирают. Если взять лексическое значение слова сатанеют, то оно не будет соответствовать лексическому значению слова умирают. Хотя, возможно, что здесь перед нами какая-то причинно-следственная связь: люди сначала сатанеют, потом умирают. А когда умрут, начинают превращаться «в пушечное мясо, концентраты и нефть». Либо в процессе умирания они в это превращаются, либо в процессе осатанения они в это превращаются. Получается, у Летова все процессы то ли последовательно сменяют друг друга, то ли осуществляются одновременно, а возможно, здесь и то, и другое.

К. П.: Хотела еще добавить про пушечное мясо, под которым традиционно подразумеваются солдаты, обреченные на гибель. Если обратиться к анализу образа солдата Анной Новицкой, то у Летова солдат – это не обязательно тот, кто воюет на войне или служит в армии. У него солдат – это тот, кто подчинился власти, нормам жизни. Это такой простой обыватель, который смирился. И если смерть рассматривать как духовную, то это смирение и есть своего рода духовная смерть. Человек уже не протестует и образно становится «пушечным мясом».

Ю. Д.: Если говорить о мотиве солдата у Летова, то, действительно, это мотив очень даже распространенный. Можно вспомнить песню «Превосходный солдат», которая тоже строится на таком оксюморонном представлении о мире. Можно вспомнить использование известной цитаты «Солдатами не рождаются» в одноименной песне. Действительно, получается, что обсуждаемая нами сейчас композиция очень насыщена мотивами, которые в целом создают достаточно негативную картину. И тут то, что вы вслед за Анной Новицкой подметили: если быстрый темп, значит картина негативная. А у раннего Летова очень много песен с быстрым темпом, песен коротких. Длинных меньше, но зато те длинные, которые есть, они очень длинные.

К. П.: Если пойти дальше, то здесь мне кажется очень интересным образ нефти. Все мы помним «Русское поле экспериментов», где «вечность пахнет нефтью». Нефть – это сквозной образ. Встречается он достаточно часто в поэзии Летова.

Ю. Д.: Всем известна то ли цитата, то ли выдаваемая за цитату фраза «вечность пахнет нефтью». Как раз недавно об этой песне мы беседовали с Александрой Ярко, где рассматривали эту фразу, эту формулу как сильно искаженную цитату, и в итоге, как вполне самостоятельный летовский концепт. Но нефть, конечно, встречается и в других песнях.

К. П.: Да, например, в песне «Парадокс», которая была написана за год до «Винтовки». Процитирую: «Бензином пахнут весна и мыло». Здесь мы видим образ бензина, но он приближен к образу нефти. Интересно, что весна и мыло – это совершенно противоположные образы. Веревка и мыло – было бы более понятно. Сразу вспоминается «вечная весна в одиночной камере». И там тоже весна вовсе не положительный образ.

Ю. Д.: Но ведь это характерная особенность поэтики Егора Летова. Мотивы, которые в нашей культуре общепринято рассматривать как положительные, например, мотив весны, в летовском художественном мире обретают ярко выраженные и очевидно негативные коннотации.

К. П.: Да, и еще «хороший» у Летова – это не всегда хороший. «Хороший автобус уехал без нас».

Ю. Д.: Здесь очень сложно. Здесь как раз рождается та оксюморонная поэтика, когда оценка зависит от того, с какой стороны смотришь. Автобус сам по себе хороший. Он уехал, мы остались. Мы может быть, что-то здесь теряем, а может быть что-то находим. И опять мы упорно идем к тому, что летовский мир очень неоднозначен. Мы видим умирание, но в то же время – это умирание способствует не физическому уничтожению, а превращению, метаморфозе. Пусть превращаются люди во что-то не очень приятное, но, наверное, лучше быть чем-то, чем ничем? Такая немного парадоксальная картина. И что интересно, рядом с нефтью стоят концентраты. То, что впоследствии может быть использовано для питания, как и нефть. И концентраты, и нефть – это то, что способствует дальнейшему процветанию человеческих жизней, равно как и пушечное мясо. Пушечное мясо нужно для того, чтобы кому-то стало хорошо. Равно как и концентраты, и нефть, сами по себе категории в условиях нашего мира достаточно страшные и ужасные, но в условиях существования глобального человечества они нужны как раз для того, чтобы люди продолжали существовать. Но возвращаемся к нефти.

К. П.: Нефть еще встречается в тексте «Спроси меня» 1984 года, более раннем относительно «Винтовки».

Когда я захлопнул веки —

прошел многогранный гул

Как в цистерне без нефти

что-то всплыло, пошло́ кругами

и снова исчезло.

Но тут цистерна без нефти.

Ю. Д.: Это тоже очень интересный мотив. Мотив прежде всего пространственный. Получается, то, что для чего-то предназначено, не используется по своему назначению, но сохраняет память о своем назначении. Это вообще очень жутко. Получается, что нефть у Летова – это что-то почти всегда очень страшное. Когда мы с Александрой Ярко говорили про вечность, которая пахнет нефтью, мы невольно вспоминали «Преступление и наказание» Достоевского, представления о вечности Аркадия Свидригайлова. Процитирую: «Нам вот все представляется вечность как идея, которую понять нельзя, что-то огромное, огромное! Да почему же непременно огромное? И вдруг, вместо всего этого, представьте себе, будет там одна комнатка, эдак вроде деревенской бани, закоптелая, а по всем углам пауки, и вот и вся вечность. Мне, знаете, в этом роде иногда мерещится». Такая точка зрения на вечность очень близка к тому, что вечность может пахнуть нефтью. И цистерна, которая предназначена для нефти, но в которой нефти нет. И весна, и мыло, которые пахнут бензином. И вдруг здесь люди превращаются в нефть. По большому счету, нефть, концентраты – это то же самое пушечное мясо. Это расходный материал. Не сказать, что мотив нефти очень частотен в художественном мире Летова, но то, что он выполняет крайне серьезную функцию – это действительно так.