Поэтика Егора Летова: Беседы с исследователями - Юрий Викторович Доманский

Еще я думаю, что «тифозные бараки», как словосочетание, относится к временам Гражданской войны. Потому что именно тогда армию захлестнула эпидемия тифа, и армию, и мирное население. Разумеется, тифозных больных надо было не просто поместить в госпиталь, в больницу, их надо было изолировать не только от мира, но и от других больных. Вот так появлялись эти тифозные бараки. Место, непригодное для комфортного жилья, и к тому же еще заполненное серьезной смертельной болезнью, которая распространяется быстро. То есть эпидемия. Можно сказать, что «тифозные бараки черепных коробок» – это воспаление сознания, если как-то перевести оксюморон Летова в менее изящную метафору, но которая может быть в большей степени объяснит этот мотив «тифозных бараков черепных коробок». По тому же принципу оксюморона строится и второй стих.

К. П.: «Газовые камеры уютных жилищ», – с точки зрения пространства, они так же замкнуты, как тифозные бараки, черепные коробки. Все это закрытое. И уж газовые камеры тем более закрыты. И опять здесь появляется мотив смерти. Что происходит в газовых камерах? Это место казни. А где казнь – там и смерть. И тут же рядом – уютные жилища. Газовые камеры – это смерть, это негативный образ, а уютные жилища – этот образ должен быть позитивным, потому что это место для жизни. Но поскольку это единый образ, то его можно трактовать по-разному. Если брать, что тело – это дом, дом – это тело, то здесь опять-таки моральная смерть. Если уютное жилище – это жилище людских масс с общепринятой точки зрения, то – это тоже моральная смерть. Потому что этот быт поглощает людей, и они из-за него духовно умирают.

Ю. Д.: Это опять столь любимое Летовым отступление от нормы. Все стремятся к уютным жилищам, а Летов считает, что уютное жилище – это то же самое, что и газовая камера. А газовая камера – то же самое, что и уютное жилище. Он даже их сращивает в единую структуру. А газовые камеры и тифозные бараки еще связываются мотивом войны. И то, и другое в двадцатом веке встречалось именно в войнах, которые сопровождались эпидемиями и массовым уничтожением народа в немецких концлагерях таким простым способом, каковым являются газовые камеры.

К. П.: Далее опять идет перечисление.

Менты, патриоты, костыли, ремни

Сплошная поебень, поебень, поебень

И все, что было с самого начала, перечислено в этом куплете, – это все поебень, причем сплошная. Первые две строки – это тоже самое, что и «менты, патриоты, костыли, ремни». Менты – это прежде всего представители власти. Это то, что в первую очередь противопоставлено идеям анархии. Там, где есть менты, там невозможна анархия. Менты – это власть, а анархия – это безвластие. Менты ограничивают свободу. Патриоты – это, видимо, владельцы упомянутых черепных коробок. Их сознание ограничено нормами. А костыли – образ, который тоже встречается в других песнях Летова. С одной стороны, он положительный, ведь костыли помогают человеку передвигаться, а с другой стороны, костыли при здоровой жизни, при жизни, не отклоненной от нормы, не вручаются человеку. Потому, это скорее негативный образ, опять связанный с болезнью или травмой. А травма может быть как физическая, так и моральная. Ремни – тоже негативный образ, они ограничивают. Это часть формы ментов, значит дважды ограничивающая функция. А еще ремень может быть связан с образом мещанского детства, с наказанием. И менты тоже могут быть связаны с наказанием, а костыли – это вообще одно сплошное наказание.

Ю. Д.: И газовые камеры – это тоже наказание с точки зрения тех, кто эти газовые камеры устраивает. Я бы сюда добавил еще и то, что в своих значениях слово костыли также имеет семантику ограничения. Во всяком случае, костыль неизбежно ограничивает движение его носителя. А еще есть так называемый железнодорожный костыль, металлический тяжелый гвоздь, который забивается в шпалу и удерживает рельсу. Костыли в этом значении структурируют какое-то сложное, но вместе с тем монолитное пространство. Надо сказать, что у нас опять получилась достаточно целостная картина. На этот раз, целостная в своей негативности, направленной на разные аспекты человеческой жизни, но, в общем, на человека. И конечно здесь такая своеобразная параллель в финале этого куплета с финалом куплета предыдущего. И там, и там мы имеем дело с лексическими троекратными повторами. В первом случае повторено слово «никому» в структуре «пощады никому, никому, никому». Во втором повторено слово «поебень» в строке «сплошная поебень, поебень, поебень». И как результат получается, что это нарочитое, даже навязчивое, агрессивное повторение имеет направление. Примерно так, как забивают костыль в шпалу, почти как в мозг что-то вбивают. В тифозный барак черепной коробки вбивают некую идею, которая там становится главенствующей, чуть ли не единственно возможной. Сама эта категория поебень, если брать чисто лексическое значение слова, то это то, что в русской литературе XIX века называли уже полузабытым словом «канитель». Эти понятия, по большому счету, контекстуальные синонимы. У Чехова есть рассказ «Канитель». Что-то никчемное, ненужное, но продолжающееся постоянно, навязчиво, неотвязно. То, что является бытом в уютном жилище, и, по еще более большому счету, является нашей жизнью. И опять мы выходим на то, что все куплеты, так или иначе, выстраивают картину нашего бытия. Общая картина превращения людей в расходные материалы сменяется возможностью как-то переструктурировать этот мир во втором куплете. Но в третьем куплете нам снова предлагается посмотреть на этот мир в его настоящем состоянии. И мы видим, что оно еще хуже, чем в первом куплете. Какой же итог этому куплетному процессу подводится в четвертой части? Четвертый куплет строится по принципу повтора первого стиха первого куплета. Но дальше картина меняется.

К. П.: «Люди сатанеют, умирают, превращаясь», – но на этот раз они превращаются в топливо, что можно соотнести с нефтью и газом. В игрушки, но это мы отдельно рассмотрим. В химикаты, которые очень созвучны с концентратами. И снова в нефть.

Ю. Д.: Только концентраты – это скорее уже конечный продукт, который получается из расходных материалов. Тогда как химикаты – это то, что необходимо добавлять в расходные материалы для получения следующей стадии жизни продуктов, например, концентратов. Но и главное, что еще наблюдается созвучие: концентраты – химикаты. Созвучие, которое на одинаковой позиции в первом и четвертом куплетах строится.

К. П.: Где были зловонные траншеи, в четвертом куплете получаются отходы производства, что тоже созвучно с пищевыми отходами. Мавзолей и погоны, на мой взгляд, созвучны с идеальными примерами. Если мы берем какое-то ушедшее из