Фатальный просчет: Взгляд изнутри на Путина и войну России - Оуэн Мэтьюз

в 3 процента одержал Янукович. Как показали перехваты телефонных разговоров членов избирательного штаба Януковича, они вмешались в работу сервера Центральной избирательной комиссии, чтобы сфальсифицировать данные голосования, поступавшие в Киев36. Позже Виктор Медведчук станет одним из высокопоставленных чиновников, допрошенных Службой безопасности Украины (СБУ) по обвинению в фальсификации выборов, хотя никаких официальных обвинений ему предъявлено не было37.

Тысячи украинцев отказались признать эти результаты. Майдан в центре Киева заполнился разгневанными протестующими, размахивающими оранжевыми знаменами партии Ющенко. Происходящее напоминало демонстрации 1991 года, приведшие к краху советской власти, и прошлогоднюю «революцию роз» в Тбилиси. По всей стране вспыхнули локальные протесты, всеобщие забастовки и сидячие демонстрации38. На встречных демонстрациях в поддержку Януковича в Крыму, Донецке, Луганске и других городах Донбасса звучали требования автономии или даже отделения от Киева.

После двух недель политического хаоса Верховный суд Украины аннулировал результаты второго тура, и на повторном голосовании Ющенко победил, набрав 52 процента голосов против 45 процентов у Януковича. Для Путина кошмар, свидетелем которого он стал в Дрездене в 1989 году, повторялся — сначала в Грузии, а теперь в Киеве. Оранжевая революция вызвала в Кремле «ужас, негодование, гнев», вспоминал один чиновник, занимавший в то время высокий государственный пост. «Сам Путин был убежден, что это прямой результат вмешательства Запада... они хотели превратить Украину в анти-Россию». Появление прозападной администрации Ющенко в Киеве было расценено как «чрезвычайная ситуация высшего порядка»39.

Перспектива вступления Украины в НАТО была «самой яркой из всех красных линий для российской элиты (не только для Путина)», писал в 2008 году Уильям Бернс, тогдашний посол США в Москве, госсекретарю Кондолизе Райс. «За более чем два с половиной года разговоров с ключевыми российскими игроками — от твердолобых силовиков в темных коридорах Кремля до самых резких либеральных критиков Путина — я так и не нашел никого, кто рассматривал бы вступление Украины в НАТО иначе как прямой вызов интересам России»40.

Первым шагом Кремля стало пресечение любой возможности того, что вмешательство Запада может спровоцировать протесты по типу Майдана в самой России. Главному политтехнологу Путина Владиславу Суркову — чью карьеру мы подробнее рассмотрим позже — было поручено создать патриотическое молодежное движение по образцу советского комсомола. Созданное Сурковым «Молодежное демократическое антифашистское движение», известное сокращенно как «Наши», устраивало летние лагеря идеологической обработки, а также проводило молодежные фестивали и концерты, которые посещали сотни тысяч российских подростков и молодых людей. Его участники также систематически преследовали и устраивали обструкцию послу Великобритании в Москве Эндрю Вуду и ведущим оппозиционным деятелям41. Летом 2006 года на одном из мероприятий по политическому просвещению кремлевский советник Глеб Павловский упрекнул активистов «Наших» в том, что им «не хватает жестокости... вы должны быть готовы разгонять фашистские демонстрации и силой пресекать любые попытки свержения конституционного строя»42.

Параллельной приоритетной задачей Кремля было дискредитация прозападной риторики Ющенко и подрыв его шаткого большинства путем максимального экономического подчинения Украины России. Газ должен был стать для Путина одновременно кнутом и пряником. С помощью сочетания выборочных отключений газа и выгодных сделок с видными украинскими политиками — в частности, с соратницей и союзницей Ющенко Юлией Тимошенко, златовласой «богиней» Оранжевой революции, — российская государственная газовая корпорация «Газпром» и ее украинские дочерние компании систематически коррумпировали значительную часть киевского политического класса. Сильная зависимость Украины как от дешевого российского газа, так и от доходов от транзита российского газа по трубопроводам советской эпохи, проходящим через страну, означала, что Ющенко приходилось действовать крайне осторожно. «Было ясно, на какие крайние меры [Путин] готов пойти ради достижения своих целей, — вспоминал Ющенко. — [Но] мне нужно было стараться поддерживать рабочие отношения с ним как с лидером нашего восточного соседа»43.

Под сильным давлением своего националистического электората в Западной Украине Ющенко присвоил Степану Бандере звание Героя Украины, что вызвало крайнее возмущение Москвы. Леонид Кучма еще в 1998 году учредил ежегодный День памяти жертв Голодомора, но Ющенко повысил его статус до дня национального траура, запретив в этот день трансляцию любых развлекательных программ. Однако в то же время Ющенко старался не возлагать вину за эту трагедию на русский народ. «Мы призываем всех, прежде всего Российскую Федерацию, быть искренними, честными и чистыми перед своими братьями в осуждении преступлений сталинизма и тоталитарного Советского Союза, — обратился Ющенко в 2008 году к собравшимся в Киеве людям, принесшим цветы и символический хлеб к памятнику жертвам Голодомора. — Мы все вместе были в одном аду. Мы отвергаем наглую ложь о том, что обвиняем какой-то один народ в нашей трагедии. Это неправда. Преступник один — имперский, коммунистический советский режим»44.

Хищническая автократия

У Ющенко была и другая причина не провоцировать Путина — угроза российского вторжения. После якобы спровоцированных Западом «революции роз» и Оранжевой революции Путин ухватился за идею о том, что главная роль России на мировой арене заключается в создании «многополярного» мира и противодействии стратегической гегемонии США и их союзников. Окончание холодной войны, как заявил Путин на Мюнхенской конференции по безопасности в 2007 году, оставило нам, образно говоря, «неразорвавшиеся снаряды» в виде «идеологических стереотипов, двойных стандартов, иных шаблонов блокового мышления времен „холодной войны“». Путин обвинил Запад, не встречающий сопротивления, в «создании все новых разделительных линий и новых угроз... это мир одного хозяина, одного суверена».

Мюнхенская речь «стала моментом, когда больше не оставалось сомнений в том, что Путин — русский империалист», — сказал мне в 2022 году министр иностранных дел Польши Радослав Сикорский, присутствовавший тогда в зале45. На самом деле речь была более неоднозначной. Помимо выпадов в адрес США, Путин призвал европейских лидеров выйти из американской тени и самостоятельно договариваться с Россией о безопасности.

Но если Путин надеялся, что его агрессивная риторика умерит стремление встревоженных соседей России вступить в НАТО, он глубоко ошибался. На саммите НАТО в Бухаресте в апреле 2008 года Грузия активно лоббировала ускорение своего пути к членству с помощью официального Плана действий по членству (ПДЧ). Соединенные Штаты и Польша поддержали эту инициативу. Другие страны во главе с Германией и Францией отказались, опасаясь, что это решение разозлит Россию, и ПДЧ для Грузии был отклонен. Однако НАТО — и это решение стало роковым — выпустило специальное коммюнике, в котором заверило грузинскую сторону, что со временем страна вступит в альянс, как только будут выполнены все необходимые условия.

Президент Грузии Михаил Саакашвили верил, что расплывчатая декларация НАТО о намерениях обеспечит ему