Сватовство с риском для жизни - Надежда Цыбанова

не попрешь. Пара эффектных па в лучших традициях пьяной драки, и мы все же избежали громкого падения. Повезло, что свидетелей нашего страстного единения не было, а то потом доказывай, кто кого совращал.

Траектория полета, рассчитанная скромной мной, вышла правильной, и тело мужчины после нескольких шагов приземлилось поперек кровати. А я тяжело опустилась на стул. По сути, в замке мы провели только полдня, но я уже устала, словно после недельного забега по лесу от стаи голодных волков.

Идею искать комнату самостоятельно я, в результате, отмела. Любопытство бывает опасно. У слуг не спросишь, потому что они прихвостни бабушки. Самой проверять все гостевые, а вдруг застану там Кристиана с Софи? Моя нежная психика может не выдержать воркования голубков. Ну, или чем они за закрытыми дверьми занимаются. Или, хуже того, нарвешься на Мэнделин и ее умение преподносить сплетни бабушке. И доказывай потом, что без всякого умысла искала комнату мужчины.

Тело на кровати громко всхрапнуло. Я недовольно поморщилась и попыталась выбить из уха оглушающий звук. Теперь-то мне понятно, почему такой завидный кандидат все еще не женат. В его случае идеальная жена — глухая.

Из-за шумовой атаки от идеи закатить тело под кровать тоже пришлось отказаться. Подкроватным монстром можно удивить ребенка, но никак не взрослых обитателей замка. А дядя Фердинанд вообще по старой памяти начнет мечом махать. Хотя как махать… но ткнуть в темноту под кроватью способен.

Питала я скромные надежды на балдахин, который мог бы прикрыть тело на кровати, но вкус бабушки определенно испортился с возрастом. Ткань была полностью прозрачной. Узнаю, кто посоветовал старушке эту непотребщину — прокляну.

Что ж, придется вспомнить, что я тоже ведьма зловредная. Тем более, подопытный яростного сопротивления оказать не может. А потом я скажу, будто действовала исключительно во благо Феликса.

Можно ли одновременно спать и чихать? Никогда не задавалась таким вопросом. Зато сейчас появилась возможность получить ответ опытным путем.

Скромные зачатки совести у меня еще имелись в запасе. Я их извлекала только иногда, отряхивала от пыли и любовалась, чтобы затем надежно спрятать под замок на потом. Поэтому я отыскала пакетик с мягким чахоточным порошком. Такой дают маленьким детям, которые не могут сморкаться. Зато высыпала я на ладонь сразу половину.

На самом деле, больше всех страдают от такого порошка сами ведьмы. Дунуть, кажется, с одной стороны, просто. Только вот жертва может неожиданно чихнуть, и все облако прилетит вам в лицо обратно. Или часть порошка останется на ладони и, если сразу не вытереть салфеткой, можно случайно втереть себе в лицо и глаза. Или элементарно вдохнуть дозу, задумавшись. Каждая ведьма проходила через такое, поэтому я заранее сочувствовала Феликсу.

— Апчхи! — подпрыгнул на кровати мужчина. — Апчхи! Апчхи!

Интересно, а красное перекошенное лицо, слезы, текущие из глаз, и сопли пузырем сойдут за успех, или лучше искать место, где спрятаться от гнева Феликса?

Но все-таки горяченькое подъехало. Причем совершенно неожиданно для меня. Как-то я оказалась не готова, что яростно чихающий мужчина начнет буквально срывать с себя одежду.

— Феликс? — только удивленно пропищала я, когда на голову прилетела жилетка.

Ну, какова бабушка! Неужели она просчитала меня на столько ходов вперед? Хотя здесь есть еще фактор удачи. Или, точнее, неудачи для меня.

Я два раза только хлопнула ресницами, а Феликс уже успел скинуть рубашку и взялся за ремень, удерживающий брюки.

— Спасибо, конечно, — нервно хохотнула я и поспешила сдернуть с кровати одеяло, чтобы накинуть на мужчину, словно плащ, — но несколько несвоевременно. Будем считать, что демонстрация прошла удачно. Но лучше отложим столь близкое знакомство. Сохраним интригу в отношениях.

Но Феликс не собирался сдаваться. Одеяло не впечатлило мужчину, и пока я пыталась завязать концы под подбородком, он яростно пытался вывернуться. Это как попытка удержать огромную извивающуюся гусеницу. В какой-то момент я поняла, что вместо лица вижу перед собой затылок, а поскольку продолжала тянуть за концы одеяла, я еще и пыталась придушить Феликса.

— Да хватит уже! — вскрикнула я, чувствуя, что ткань трещит под пальцами. — Возьми себя в руки!

Только мой приказ Феликс воспринял как-то неправильно. Резко развернувшись, меня сцапали в объятия и, подхватив край одеяла, накрыли нас с головой.

Стоя в темноте, прижатая к голому мужскому торсу, я чуть заикаться не начала. Вроде бы мне и тридцать лет, вроде бы и ведьма, вроде бы и повидала много, но в такой ситуации быть еще не приходилось.

Неожиданно мужчина напряженно замер. Я уже приготовилась к новому витку неадекватного поведения, но Феликс хриплым голосом спросил:

— А что, собственно, происходит?

— Хороший вопрос, — пробормотала я, выпутываясь из ставших враз деревянных объятий и одеяла. — Ответ заслуживает только одетый человек.

— А… что это? — старший инспектор, слегка деморализованный, силился понять, зачем у него на голове одеяло. Попытка его стащить продемонстрировала, что я смогла завязать крепкий узел, и Феликс чуть не самоудушился. — Ты раздела меня?

— Вот уж нет, — открестилась я от статьи о домогательствах. — Я как раз пыталась остановить беспредел. Но ты был настойчив в желании оголиться.

— Есть смысл спрашивать, что ты мне подмешала? — мрачно спросил Феликс, натягивая рубашку. — Или не ты?

— Боюсь, что это все план бабушки, — быстро переложила я вину на Селену Иверсен. Ей не привыкать быть виноватой во всех катаклизмах. — Ты должен был вырубиться в этой комнате.

— Ага, — все так же недовольно заключил Феликс. В хриплом голосе отчетливо стали слышны грозовые нотки. — То-то меня сразу в сон потянуло после антидота. Но мне не привыкать бороться с сонливостью. Еще когда только поступил на службу в Нермии, младших часто оставляли на ночные смены дежурить. На морально-волевых иногда приходилось держаться чуть ли не сутками. Вот и сейчас я крепился, сколько мог. Думал, прогулка развеет сонливость.

— Но зачем такие сложности? — нахмурилась я, подавая пиджак. — Пошел бы просто спать.

— Мне было интересно, — Феликс в очередной раз дернул узел под подбородком.

Пришлось помогать ему, иначе по замку ходил бы странный тип в своеобразном плаще. Мужчина отшатнулся, когда я подошла к нему вплотную. Феликс выразительно поднял бровь. Я в ответ взглядом указала на узел. Тот обреченно вздохнул и махнул, разрешая.

Все-таки я не безнадежна. Наглое открытие двери в комнату было ожидаемым. Даже обрадовалась, когда подтвердились мои подозрения по поводу игры бабушки.

—