Единственная для офицера - Женя Громова

— Мужчина, вы что себе позволяете? — она поправила очки, стараясь вернуть себе остатки достоинства. — У нас запись на три месяца вперед!

— По закону, как военному, — сурово перебил её Захар, делая шаг вперед и буквально нависая над ней всей своей мощью. — При наличии особых обстоятельств. День в день!

— Как день в день?! — спросила я не своим голосом, пытаясь вырвать локоть. — Я в брюках!

— Ты в них отлично выглядишь, Лисичка. Фигуру видно, претензий нет, — бросил он мне через плечо и снова переключился на регистратора: — Я майор Корсаков. Только что с операции. У меня есть час времени перед отъездом на новое задание и женщина, которая восемь лет скрывала от меня сына. У вас есть два варианта: либо вы сейчас открываете свой журнал и делаете нас семьей, либо я нахожу того, кто сделает это вместо вас. Но тогда у этого здания сменится… какую должность вы занимаете?

— Регистратор браков, — удивлённо и испуганно пролепетала она, вжимаясь в дверь кабинета.

— Вот именно. Регистратор браков сменится на кого-то более… оперативного. Доставайте свои талмуды. Живее!

Дама сглотнула. Кажется, она впервые видела “особые обстоятельства” в таком концентрированном виде. Она сглотнула и перевела взгляд на меня:

— Паспорта... нужны паспорта… и свидетельство о рождении ребёнка.

Захар резко развернулся ко мне.

— Где твой паспорт? — спросил он, и в его голосе проскользнула вкрадчивая, опасная нежность.

Я выпрямилась, поправила брюки и гордо вскинула подбородок.

— Мой паспорт в сумке, сумка в машине, машина закрыта, а ключи у Саши. Понял, майор? У Саши!

Захар на секунду замер, а потом медленно, хищно улыбнулся.

Он не стал тратить время на споры. Вместо этого он просто выудил из кармана телефон и нажал кнопку быстрого набора.

Да кому он там звонит?

— Ты мне веришь? — спросил он в трубку. — Тогда ты сейчас возьмёшь лом, найдёшь майбах и…

— Господи, Захар!

Я вдруг почувствовала тяжесть на плече. Моя сумка. Она была на мне всё это время. Захар тоже это заметил.

— Тормози, — сказал он в трубку. — Пока что отмена.

И он выхватил сумку из моих рук.

Я сжала зубы, когда он вытащил и мой паспорт и файлик с документами Дани, который я сегодня привезла на соревнования по футболу.

Регистраторша, всё ещё прижатая к косяку, переводила взгляд с Захара на меня, и в её глазах внезапно блеснул не ужас, а какой-то нездоровый азарт. Видимо, за тридцать лет регистрации вальсирующих пар в рюшах, этот военно-полевой захват был лучшим, что случалось в её карьере.

И я бы была только за, если бы не являлась жертвой этого захвата.

— Мужчина, ну так же нельзя... — подала она голос, но уже как-то неуверенно. — У нас же торжественный зал... музыка... кольца...

— Кольца, — протянул Захар. — У вас тут продаются?

— Нет, что вы! ЗАГС — это государственное учреждение, которое занимается регистрацией актов гражданского состояния, а не торговой деятельностью.

— Но?

— Но у меня на такой случай в кабинете лежит парочка простых золотых колец. Знаете, всякое бывает.

— Знаем!

— Ты сумасшедший, — прошептала я, осознавая, что он это всё серьёзно.

— Проходите в зал... — прошептала женщина. — Раз такое дело... раз военный... я сейчас включу...

— Не надо музыку, — оборвал её Захар, хватая меня за руку и буквально затаскивая в огромный, пустой зал с позолоченой лепниной. — Давайте без лишнего шума.

— Госпошлина... — пролепетала она.

— QR-код давайте, — отрезал Захар, уже держа телефон наготове. Через секунду он развернул экран к ней: — Проверяйте. И за работу.

Нормальная бы убежала оттуда. Позвонила бы в полицию. Обратилась бы за помощью.

Нормальная бы такого отцу своего сына не наговорила.

Нормальная бы в такую идиотскую ситуацию не попала.

Но я какая-то ненормальная.

Захар приобнял меня за талию, словно бы на всякий случай, если я рвану на выход. Только куда я на своих каблуках? И зачем только их напялила. Ну то есть я-то знаю, зачем — хотела себя женщиной почувствовать. Я ведь ждала его. Захара этого сумасшедшего.

Но замуж?

Вот так вот прямо сейчас?

Я отпрянула от стойки.

— Просто подпиши, Алиса. По-хорошему, — Захар не отступал от своего.

— Зачем? — спросила я, поворачивая к нему свои наверняка испуганные глаза.

Захар медленно выдохнул, и я увидела, как он заставляет себя успокоиться.

— Если подпишешь, я больше не буду давить. Будем узнавать друг друга спокойно.

— У людей обычно наоборот бывает! — я почти истерически рассмеялась, глядя на бланки, которые перед нами раскладывала регистратор. — Сначала “узнают друг друга спокойно”, потом свидания, цветы, знакомство с родителями... а уже потом, через пару лет, ЗАГС!

— А у нас с тобой, Лисичка, когда-нибудь было “как у людей”? — его голос стал низким, вибрирующим, он отдавался мне куда-то под рёбра.

И то ли я вымоталась, то ли у меня адреналин устал вырабатываться, но я будто бы внутренне сдалась.

— Ты манипулятор, — прошептала я, чувствуя, как оборона окончательно рушится.

— Я тактик, — поправил он. — Я обеспечиваю тыл своей семье. Ты ведь этого хотела все эти восемь лет, когда пряталась по однушкам? Чтобы кто-то пришел и сказал: “Всё, хватит. Ты в безопасности. Я всё решу”.

Я посмотрела на женщину с документами.

Та замерла, сжимая в руках ручку, и, кажется, даже не моргала, боясь пропустить развязку этой драмы.

— У меня нет выбора, да? — я снова перевела взгляд на Захара.

— Нет, конечно, — он протянул мне ручку. — Подписывай, Лисичка. Мы же не хотим всё решать каким-то плохим путём, через экспертизы, суды и юристов.

Я на секунду представила всю эту делёжку, стресс Дани… выхватила ручку.

— Ненавижу тебя, Корсаков.

Я быстро, едва не порвав бумагу, поставила подпись. Сначала в признании отцовства, а потом — вторая подпись. В акте о браке.

Всё. Мосты сожжены. Захар лично облил их бензином и поднес спичку.

Потом я ещё много раз буду вспоминать этот момент и гадать, почему согласилась. Ведь мы оба знали, что выбор у меня был. Так почему в тот момент я приняла именно это решение?

— Поздравляю, — пискнула регистраторша, торопливо