Единственная для офицера - Женя Громова

Я рада, что у Дани есть отец. Но я — не один из твоих спецназовцев. Я женщина, которая восемь лет сама принимала решения. И “сидеть ровно”, как ты написал в смс, я не собираюсь.

Я развернулась и зашагала к выходу, чувствуя, как спину жжет его яростный взгляд.

— Громова! — рявкнул он на весь бар.

— Корсакова! — не оборачиваясь, крикнула я в ответ, толкая тяжелую дверь “Якоря”. — Привыкай к моей новой фамилии, майор! У неё очень скверный характер!

Я выскочила на улицу, жадно хватая ртом холодный воздух.

Сердце колотилось в горле.

Ну и что теперь? Такси? Или этот танк сейчас выедет с парковки и просто переедет моё мнение своими огромными колесами?

Я прошла метров пятьдесят, яростно копаясь в сумке в поисках телефона, чтобы вызвать такси, когда за спиной раздался знакомый рык мотора. Тяжёлый внедорожник медленно притерся к бордюру, преграждая мне путь.

Захар выскочил из машины. Он не бежал — он просто в два широких шага перехватил меня, преградив дорогу своей монументальной грудью.

— Алиса, стой, — голос его изменился. Ярость никуда не делась, она всё ещё вибрировала в воздухе, но в тоне появилось что-то…

— Чего тебе, майор? Хочешь наручники надеть и в багажник закинуть? — я сверкнула глазами, пытаясь обойти его слева, но он мягко, но непоколебимо сместился, перекрывая траекторию.

— Я бы очень хотел надеть на тебя наручники, но оставим это на другой раз.

Картинка обожгла мне щёки.

— Нахал!

— Лиса, — он вздохнул, и я увидела, как тяжело ему даётся это спокойствие. Он провёл ладонью по лицу, задевая ссадину на виске. — Я не умею в красивые слова. Просто… с точки зрения тактики ваш переезд ко мне — это единственное верное решение.

— С точки зрения тактики? — я нервно рассмеялась. — Мы о семье говорим или о передислокации подразделения?

— Послушай. Просто съезди со мной еще раз. Спокойно посмотришь. Ты ведь тогда… — он замялся, бросив быстрый взгляд на мои губы, — ты тогда не в том состоянии была, чтобы жильё оценивать.

Я невольно вспомнила тот вечер. Своё позорное падение в обморок, диван, на котором я приходила в себя, и этот его давящий, почти осязаемый контроль над пространством.

— Закрытый двор, видеонаблюдение, у него будет своя комната, — продолжал он, напирая на логику, которая у него всегда шла впереди чувств. — Поставим детскую площадку…

По всем болевым точкам матери-одиночки пробил…

— И машину твою давай к моим механикам загоним, — добавил он, заметив моё колебание. — Она у тебя чихает через раз.

— Захар, я..

— Если скажешь “нет”… если скажешь, что тебе не нравится, и ты нас вместе в этом доме не видишь, и тебе в твоей однушке лучше — я не буду тащить тебя силой.

Я подняла голову, встречаясь с его взглядом.

— Не понравится — вместе что-то другое выберем. Слово офицера.

Память подкинула другое “слово офицера”.

“Вам всё равно не быть вместе”.

“Если Захар узнает об этом разговоре — я уничтожу твоего отца”.

“Даю слово офицера”.

— Дай мне лучше слово мужа.

Захар едва заметно улыбнулся — одними уголками губ.

— Слово человека, который восемь лет спал и видел, как он будет везти свою Лисичку домой. Поехали, Алиса. Посмотришь — и если что, я сам отвезу тебя обратно к твоей… к твоим родителям.

Слово “родители” он выплюнул так, будто оно было украшено колючей проволокой.

Я вздохнула.

Спорить не было сил, да и садиться в такси после такого разговора казалось глупым.

— Ладно, — выдохнула я. — Едем. Но это просто ознакомительная экскурсия, Захар! Никаких “перевозим вещи прямо сейчас”.

— Как скажешь, — буркнул он, открывая мне дверь. — Потом перевезём.

Глава 25. Алиса

Глава 25. Алиса

Всё в этом мужчине заставляло меня одновременно расслабиться и собраться.

Он будто обвалакивал! Когда мы подошли к двери из этого “Якоря”, Захар её открыл, не забыв при этом легко, будто бы случайно, коснуться меня. А широкая мужская ладонь, лежащая на пояснице это… будоражит.

Вот же подстава, а? Пока его не было, я прекрасно справлялась. Мой мир был предсказуемым, как расписание электричек. А появился этот танк — и внутри всё пошло вразнос. Тело предательски отозвалось на его близость, вспоминая то, что я годами пыталась вытравить из памяти.

У машины — тот же сценарий.

Захар открыл пассажирскую дверь и навис надо мной, заставляя буквально вжаться в сиденье. Потянулся за ремнем безопасности, и я на несколько секунд оказалась заперта в кольце его рук.

А меня от его запаха натурально повело. Будто алкоголя хлебнула.

Подлец.

Он не спешил. Защёлка ремня будто специально не поддавалась, и Захар задержался, почти касаясь своими губами моей шеи, будто границы мои личные тестировал на прочность.

— Безопасность превыше всего, — выдохнул он прямо мне в губы, а мне пришлось колени сжать, потому что… потому что!

Он был слишком близко, и я невольно задержала дыхание, боясь сорваться с этой опасной тарзанки.

— Корсаков… — протянула я предостерегающе.

Он только усмехнулся и сел за руль.

Пока мы ехали, я смотрела в окно, крутя на пальце кольцо. Непривычно так, что оно было.

Мысли путались.

Еще утром я переживала только о том, забьет ли Даня гол, а сейчас я официально замужем за человеком, от которого этот маленький мальчик и появился.

В какой-то момент, когда мы остановились на длинном светофоре, Захар, не оборачиваясь, протянул правую руку и накрыл мою ладонь, лежащую на колене.

Я вздрогнула.

Его рука была огромной, мозолистой и такой горячей, что моё колено под его пальцами начало гореть. Он будто припечатал его, будто этим обозначал свою территорию.

Я замерла, уставившись в окно.

Ничего не происходит, Алиса.

Ну подумаешь.

Просто за руку взял.

Но пульс в ушах опровергал любые доводы разума.

А потом капец.

Он начал поглаживать тыльную сторону моей ладони большим пальцем.

Медленно. Ритмично. С каким-то странным, почти гипнотическим нажимом. Его палец проходил по моим косточкам, и от этого простого жеста по коже посыпались искры.

— Захар… — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё начинает плавиться от этого ритма.

— Сиди тихо, Лиса, — негромко перебил он. Голос был хриплым и низким, он вибрировал где-то у меня под ребрами. — Просто посиди так.

Он по-прежнему не смотрел на меня,