Единственная для офицера - Женя Громова

клокотало что-то темное, тяжелое, первобытное. Мне хотелось не просто поговорить — мне хотелось вцепиться этому шкафу в глотку и вырвать её нахер. За всё. За годы, которые он прожил с ней. За каждый день. За каждую блять секунду, что он был рядом с ними. За то, что мой сын называет его… кстати как он его называет?!

Я двинулся вперед. Прямо на этого Громова.

Шаг за шагом, чувствуя, как кулаки чешутся от желания встретиться с его идеально выбритой челюстью. Это я весь пыльный и вонючий, даже домой не заехал. А он вон - холёная мразь.

Вот прямо сейчас всё и выясним. По-мужски. По законам военного времени, которые я сам же и объявил.

Но передо мной выросла Алиса.

Маленькая, хрупкая, но вставшая так, что мне пришлось затормозить, чтобы не снести её к чертям.

– Остановись, будь добр.

Она моего позывного не знает что ли? Конечно, откуда ей знать. И сейчас я уж точно меньше всего на свете был похож на доброго человека.

— Захар! – она уперлась ладонями мне в грудь. Защищает.

Я замер, глядя поверх её головы на Громова. Тот не стушевался, не струсил — поставил малого на пол, задвинул за спину, закрыл собой. Напрягся. Ждал.

Алиса вдруг обернулась к нему, не отнимая рук от моей груди:

— Саш, уведи Даню к папе с мамой. Езжайте домой.

Домой.

Даня.

Мой сын.

— Иди с Сашей, Даня, — повторила она уже моему сыну. Тверже, увереннее.

У них есть общий дом. Общая постель. Общий ужин.

Блядские диванные подушки...

— Алиса, точно? — спросил Громов.

— Да! — слишком высоко ответила она.

Громов смерил меня взглядом, но отвернулся.

Я смотрел, как этот Саша с неохотой уводит пацана.

Как мой сын — моя маленькая копия в яркой футбольной форме — оборачивается и с опаской смотрит на меня. Этот взгляд… он полоснул по живому сильнее, чем любой осколок.

Воздух между нами с Алисой был наэлектризован так, что, казалось, коснись — и ебанёт током.

— Поговорим? — спросила она, заглядывая мне в глаза. — Или так и будешь всех вокруг пугать, майор?

Я медленно перевел взгляд на неё.

— Поговорим, Лисичка, — выдохнул я, чувствуя, как ярость внутри превращается в холодный, расчетливый лед. — Мы теперь будем очень много разговаривать. Ты даже не представляешь.

Я шагнул к ней вплотную, так, что наши дыхания смешались.

— Начнем с главного. Какого хуя, Алисочка?

Она вздрогнула, попыталась отстраниться, но я намертво перехватил её за локоть. Мои пальцы сжались на её руке как стальные тиски.

Всё блядь.

Лимит моего терпения, вежливости и попыток быть цивилизованным исчерпан.

Сирена в голове заглохла, оставив после себя ледяную, звенящую четкость и тишину.

— Захар, ты мне больно делаешь... — прошипела она, пытаясь вырваться.

— Больно? Это мне сейчас “больно”, — я дернул её на себя, сокращая расстояние до нуля.

Я не собирался слушать её оправдания.

Сейчас — нет.

Если я дам ей открыть рот, она снова начнет лгать, вилять, давить на жалость или прикрываться своим Громовым. У меня нет времени на её сказки.

Вообще ни на что времени нет. Я блядь всё время своё уже проебал.

Сколько лет пацану?

Ну выходит семь.

Семь лет.

И беременность любимой женщины.

— Идём, — коротко приказал я и потащил её в сторону выхода.

— Куда?! Захар, пусти! Там родители, там Даня...

— Твои родители присмотрят за НАШИМ сыном, — я почти зашвырнул её на переднее сиденье внедорожника. — А Саше своему передай, чтобы начал собирать чемоданы. Хотя нет, не передавай. Я сам ему всё объясню. Чуть позже.

Я запрыгнул за руль и ударил по газам так, что гравий из-под колес брызнул в сторону стоящего на парковке Майбаха. Это Громова? А чего тогда Алиса урабатывалась в Атланте?

Нихуя не понятно, но это всё не важно.

Импульсивные решения?

Да, блядь.

Охранники на выезде с парковки дёрнулись было в нашу сторону, но я одарил их таким взглядом, что они предпочли остаться на месте. Ну да, с моей рожей сейчас я меньше всего походил на человека, с которым стоит спорить.

— Куда мы едем? — Алиса вжалась в дверь, глядя на спидометр.

— В ЗАГС.

— Корсаков, ты в своем уме?! Останови машину!

Я молча свернул на шоссе, ведущее к центру города. У меня в голове сложился четкий, как боевая задача, план. Один-два-три.

— Сначала ты разводишься со своим Громовым. Прямо сегодня. Мне плевать как — через суд, через связи твоего папаши или через мой пистолет. Ты больше не будешь носить его фамилию.

— Что?.. — она округлила глаза. — Захар, ты бредишь!

— А потом мы идем и переписываем свидетельство о рождении моего сына. В графе “отец” будет стоять моё имя. Корсаков Даниил Захарович. Звучит намного лучше, не находишь?

— Ты с ума сошел... — выдохнула она.

Я затормозил у первого же светофора и повернулся к ней.

Мой взгляд буквально пригвоздил её к сиденью.

— Когда это сделаем, ты выйдешь за меня. И это не предложение, Алиса Сергеевна. Это приказ. Если хочешь, то это твой долг. С процентами.

Алиса захлебнулась воздухом, так и не найдя, что ответить. Она смотрела на мои сжатые на руле побелевшие кулаки, на мой профиль, который за эти годы стал только жестче, и, кажется, наконец поняла — я не шучу.

Светофор мигнул зеленым. Я рванул с места, вжимая Алису в спинку кресла.

Глава 21. Алиса

Глава 21. Алиса

Когда Захар попёр на ничего не понимающего водителя, я застыла столбом.

Мне бы запаниковать, там вообще-то мой ребёнок, а вот сердце материнское почему-то было спокойно. Оно словно знало, что Захар Даню никогда и ни за что не обидит.

Каждое его движение дышало первобытной угрозой, даже люди вокруг непроизвольно расступались, когда он пошёл на Сашу.

Водитель, тоже почуяв опасность, мгновенно посерьезнел и поставил Даню на землю, да ещё задвинул его себе за спину. Хороший телохранитель. Интересно, какие распоряжения ему на счет нас дал отец?

Мир на секунду застыл. Время стало вязким как кисель.

Исчез зал, полный людей, исчезли мои родители, исчезли дети.

Остался только майор Корсаков, который шел забирать своё.

И судя по его взгляду законы военного времени только что вступили в силу.

Не знаю, что именно выдернуло меня из этого транса, но на