Лезвие и цветок - Тим Волков

— Вальтер Скотт — «Ивангое», — раскрыв небольшой томик, Иванов мечтательно улыбнулся — верно, тоже вспомнил детство и раннюю гимназическую юность. — Жаль только — старые все. Шрифт-то еще царский — с «ерами» да «ятями».

— Ничего! Была бы книжка интересная, — философски пожал плечами Иван Павлович. — О! А вот уже и без «ятей». Издательство «Прибой» — Блок, «Двенадцать»… Ха! Ленин — «Государство и революция»! А вы говорите…

Собрав книжки, «Паккард» покатили дальше, обгоняя тянувшиеся по монастырской дороге подводы.

— Монастырская дорога! — вслух поностальгировал доктор. — «Эбби роуд», Битлы… Йестеде-е-ей…

— Ты это, Иван Палыч, о чем? — обернулся из-за руля Шлоссер.

— Так, о своем, о бывшем… На дорогу смотри, Максим! Вон, уже подъезжаем.

* * *

Глава паломнической службы Саввино-Сторожевского монастыря Савватей Андреевич Мирославский оказался вполне интеллигентным пожилым человеком, похожим на земского учителя. Строгий темный костюм, светлая сорочка с галстуком, острая — клинышком — бородка, пенсне… Никакой не монах, не батюшка — человек вполне мирской, но — воцерквленный.

— Значит, высокий, сутулый, щербатый? — сверкнул оправой пенсне, переспросил Савватей Андреевич. — Ну, жил у нас такой… Вчера только съехал. Сказал, что дешевую квартиру снял.

— А где, не сказал? — Шлоссер пробуравил мужчину взглядом.

— Да нет, не сказал. Да мы и не спрашиваем… Да! Сестра у него где-то здесь, в Звенигороде. Он говорил как-то.

— А с кем-нибудь из паломников он близко сошелся? — попытал Иванов. — Ну там, знаете, задружился, может быть.

Мирославский неожиданно рассмеялся:

— Не-ет! Он вообще держался наособицу. Есть такие нелюдимы, да… Ну да и паломники, с которыми он жил, тоже уже съехали. Нынче другие. А этот… он переночует, потом — в церковь, и в город. Его там частенько на рынке видели.

— На рынке… Что-то покупал, продавал?

— Того не ведаю…

Глава паломнической службы развел руками и, хитро сверкнул глазами, поинтересовался:

— Товарищи милиционеры! А все же, если не тайна, что он натворил-то?

— Так… — широко улыбнулся Валдис. — Подозреваем, что мелкими кражонками промышляет.

— О как, прости, Господи!

— Что ж, спасибо вам, Савватей Андреевич.

— Да не за что! И вам, товарищи милиционеры, удачи.

Дабы не вызывать излишней нервозности, чекисты показали в монастыре милицейские мандаты. У Петрова же никто никаких документов не спрашивал.

* * *

— Это называется — не солоно хлебавши, — усаживаясь в машину, посетовал Шлоссер.

Иванов усмехнулся:

— Ну, почему? У Щербатого и в самом деле в Звенигороде — сестра. Дом-то ей отошел.

— Так, может, он ее навестил? — встрепенулся доктор.

— Может. Проверим… Максим, чего ждем? Поехали.

— Так… — Шлоссер озадаченно обернулся. — Адрес-то не узнали!

— Улица Яровая, дом восемь, — спокойно пояснил Валдис. — Это около Городка. Так местные свой Кремль называют.

* * *

Дом на улице Яровой оказался вполне добротным, купеческим. Тесовая крыша, фасад в четыре окна. Резные наличники, окруженный солидным забором двор с выкрашенными синей краской воротами. Едва «Паккард» остановился напротив, за воротами тут же залаял пес.

— Эй, хозяева-а! Есть кто дома? — Иванов забарабанил в ворота.

За окном дернулась занавеска. Слышно было, как скрипнула дверь. Кто-то прикрикнул на пса…

— Ну? Почто барабанишь? — из приоткрывшейся калитки высунулась женщина средних лет в темном платке и длинной суконной юбке. Скуластое лицо ее казалось строгим, темные глаза глядели настороженно. Всем своим видом хозяйка словно бы говорила — шли бы вы себе по добру, по здорову!

— Ракова Авдотья Петровна? — официальным тоном осведомился чекист. — Гражданина Вартузина давно видали?

— А-а, вон вы откуда… — женщина опасливо попятилась, оценив и кожаные тужурки и шикарное авто. — Не знаю я, где это черт. И знать не хочу! Что б он и вовсе пропал.

— То есть, к вам он не заходил? — выбравшись из машины, уточнил Шлоссер.

Авдотья пожала плечами:

— А с чего ему заходить? Его тут не привечают. Знает — живо собак спущу!

— То есть, совсем-совсем не видали? — недоверчиво прищурился Иванов. — А если подумать?

— Не видала, нет… Но слыхала, — хозяйка выдавала слова с явной неохотой. — Говорят, на рынке его видели. Или похожего. Вроде как, мед покупал. А уж он, не он — не знаю.

— Спасибо большое гражданочка! — искренне поблагодарил Валдис. — А где у вас рынок?

— А вон, за собором! — женщина указала рукой на сверкающие за тополями кресты.

— Успенский собор, — прокомментировал Шлоссер. — Один из древнейших в губернии! Четырнадцатый век, однако… Ну, поехали, что ли?

— Мед… — усевшись на сиденье, задумчиво протянул Иван Павлович. — Вот уж не знал, что Щербатый такой сладкоежка!

— Сладкоежка? — Иванов хмыкнул и рассмеялся. — Э, нет, брат! Не в этом дело. Медом или той же патокой домушники обычно намазывают бумагу или тряпку. Прикладывают к оконному стеклу и… Один ловкий удар — и ни осколков, ни звона. На «скок» собрался Щербатый, к бабке не ходи! Сейчас будет подходящую хату присматривать.

— Может, уже и присмотрел, раз уж мед купил, — обернулся Шлоссер.

— Может, и так…

* * *

Время было уже к обеду, но рынок еще работал, правда, основная толпа уже схлынула. Торговавшую медом старушку чекисты нашли сразу же…

— Щербатый? Сутулый? В плаще? Да, милок, был такой. Медок покупал, нахваливал… Может, и ты купишь?

Поблагодарив, Иванов вернулся к машине и предложил покататься по городу:

— Может, чего и сами присмотрим?

— И что? — удивился Иван Павлович. — По всему городу кататься будем? Так весь бензин проездим!

— А по всему городу нам и не надо, — Иванов устало потянулся. — Мы по Загородью. Ну, где Яровая, Яблочная, Спасская… Видишь ли, я ж местным звонил, спрашивал… На центральные улицы гастролер вряд ли сунется — там местных вотчина. В цыганскую слободку тоже не пойдет — опасно. На Успенской — слишком людно, на рабочих окраинах — поживиться нечем. Так что выбор у Щербатого небольшой.

— Однако, наука! — уважительно покивал доктор. — Я вот давно с вашим братом общаюсь — но такого не знал.

— Зато мы про болезни толком не знаем! — Шлоссер хохотнул, перекладывая руль.

— Максим, давай-ка потише… Смотрим на окна! На первые этажи… Вон как