Развод на двоих не делится - Виолетта Весна

дверь, и в бюро вошел курьер с большим плоским пакетом.

— ORLOV+PARTNERS? — спросил он. — Доставка образцов.

Света, будто спасаясь, сразу подалась вперед.

— Да, сюда.

Курьер протиснулся между Артемом и стойкой, чуть задел его пакетом по плечу и сказал:

— Ой, извините.

Сцена развалилась.

Очень буднично.

Плоским пакетом с образцами.

Алина вдруг почти улыбнулась. Не потому, что было смешно. А потому, что жизнь всегда умела портить драму упаковочным картоном.

Артем это заметил.

И, кажется, именно это задело его сильнее всего.

— Хорошо, — сказал он. — Я напишу.

— Хорошо.

Он посмотрел на нее еще несколько секунд.

Потом развернулся и вышел.

Дверь закрылась.

В холле стало тихо.

Слишком.

Света медленно выдохнула и тут же начала оформлять доставку так старательно, будто от этого зависела судьба мировой архитектуры.

Наверху Миша шепнул:

— Можно дышать?

Ника сказала:

— Нет, работай.

Алина стояла у лестницы и чувствовала, что колени слабые.

Орлов подошел ближе, но не слишком.

— Вам нужно домой?

— Нет.

Ответ вышел сразу.

Потом она подумала и повторила:

— Нет. Я хочу закончить спальню.

Он посмотрел на нее внимательно.

— Хорошо. Но сначала вода.

— Я не…

— Это не забота. Это техника безопасности.

Света уже протянула стакан.

— Вот.

Алина взяла.

Рука дрожала заметно.

Теперь все видели.

И ничего страшного не произошло.

Она выпила воду.

— Спасибо, — сказала она Свете.

Та кивнула.

— У нас тут и не такое бывало.

Миша сверху тут же:

— Когда Глеб увидел смету на латунь, было страшнее.

— Миша! — крикнул Глеб из глубины зала. — Я все слышу!

Ника спустилась на несколько ступенек.

— Али, поднимайся. У нас спальня сама себя не сделает честной.

Алина засмеялась.

На этот раз дрожащим смехом, почти на грани слез.

Но все-таки смехом.

Она поднялась наверх.

За своим столом села не сразу. Сначала дошла до доски, посмотрела на спальню, на коридор, на кухню. Все еще было на месте. Никто не забрал проект из-за того, что внизу случился ее бывший муж.

Странно, но это было важно.

Очень.

Она взяла маркер и написала рядом со спальней:

“Место, где не надо держаться”.

Потом посмотрела на фразу.

Слишком прямолинейно.

Зачеркнула.

Написала ниже:

“Комната после длинного дня”.

Так лучше.

Проще.

Правдивее.

Орлов поднялся последним. Остановился у своего кабинета, но не вошел.

— Алина.

Она повернулась.

— Да?

— Если он еще раз приедет без вашего согласия, Света его не пустит дальше холла. Если вы хотите, чтобы не пускали вообще, скажите.

Она кивнула.

— Пока… дальше холла.

— Хорошо.

Он ушел.

Ника подошла с образцами ткани.

— Ну что, комната после длинного дня?

Алина взяла один образец. Плотный лен, теплый серый, чуть грубоватый под пальцами.

— Да.

— Этот?

— Да. Он не пытается понравиться.

— О, мы выбираем ткань по типу личности?

— Сегодня да.

Они работали до девяти.

Кто-то ушел, кто-то остался. Миша заказал пиццу, потому что “человеческая лестница требует углеводов”. Глеб ругался с поставщиком по телефону. Ника сидела на полу у доски и вырезала куски материалов для коллажа, потому что, как она сказала, “руками иногда быстрее, чем этим вашим цифровым адом”.

Алина ела кусок пиццы над салфеткой и впервые за долгое время не чувствовала себя лишней в комнате.

Не главной.

Не спасенной.

Не особенной.

Просто частью рабочего беспорядка.

Телефон молчал.

Вернее, она не знала, молчал ли. Он лежал в сумке, звук выключен.

Когда презентация черновика наконец стала похожа на презентацию, Ника хлопнула ладонью по столу.

— Все. Если сейчас продолжим, начнем улучшать до смерти. Завтра свежими глазами.

Миша зевнул.

— У меня глаза уже несвежие.

Глеб собрал образцы в коробку.

— У тебя они такими родились.

Люди начали расходиться.

Алина сохранила файлы, отправила Орлову ссылку и только потом достала телефон.

От Артема было одно сообщение.

Не длинное.

«Ты не понимаешь, во что ввязываешься».

Алина смотрела на него устало.

На этот раз внутри не поднялось ни страха, ни желания спорить. Только мысль: он правда считает, что мир без него — это опасность, которую она не способна оценить.

Она не ответила.

Марина написала:

«Ты как? Я приготовила макароны и моральную поддержку. Макароны лучше».

Алина набрала:

«Скоро буду. Сегодня Артем приезжал в бюро».

Ответ прилетел мгновенно:

«ЧТО»

Потом:

«Я знала. Слишком вежливый бывший = бывший в пальто у дверей».

Алина улыбнулась.

Написала:

«Я сама сказала ему уехать».

Марина ответила не сразу.

Потом:

«Горжусь. Но макароны все равно съешь».

Алина собрала вещи.

У выхода Света подняла глаза от монитора.

— До завтра, Алина.

До завтра.

Не “вы еще будете?”. Не “если решите продолжить”. Просто до завтра.

— До завтра, — сказала Алина.

На улице было темно, и воздух пах мокрым камнем.

Она вызвала такси и, пока ждала, посмотрела на освещенные окна бюро. На втором этаже кто-то еще ходил между столами. В одном окне виднелся ее временный стол, лампа и маленькое пятно зеленого — динозавр.

Ее место было временным.

Но сегодня оно выдержало Артема.

И ее тоже.

ГЛАВА 7. Бывшая — не значит твоя

На следующий день Алина пришла в бюро раньше всех.

Не из трудолюбия.

Просто не спала.

У Марины диван за ночь опять превратился в доску для наказаний, кот дважды наступил ей на живот, а телефон, даже на беззвучном, будто лежал в комнате отдельным включенным предметом. Алина просыпалась каждые сорок минут и проверяла экран, хотя сама себе запретила.

Артем больше не писал.

Это оказалось не легче, чем когда писал.

В семь утра она тихо поднялась, чтобы не будить Марину, умылась на кухне, потому что ванная была занята кошачьим лотком с катастрофическим запахом, выпила растворимый кофе и доела вчерашние макароны прямо из контейнера. Холодные. Вилкой, которую нашла в сушилке.

На контейнере Марина прилепила стикер: «Ешь. Не спорь. Ты не героиня, ты человек».

Алина перечитала его два раза.

Потом сунула стикер в сумку.

В бюро было тихо. Света на ресепшене еще не пришла, но Орлов заранее оформил ей пропуск, и охранник открыл турникет после короткого звонка наверх кому-то из дежурных.

— Рано вы, — сказал он.

— Не спалось.

Охранник кивнул так, будто это была достаточная причина для любого действия в мире.

На втором этаже горел только аварийный свет и лампа у дальнего окна. Алина сначала подумала, что кто-то забыл выключить. Потом увидела Даниила.

Он сидел за большим столом у окна, в темном свитере, с ноутбуком и чашкой кофе. Волосы чуть растрепаны, лицо не рабочее еще — без дневной собранности. Он поднял голову.

— Доброе утро.

— Вы тоже рано.

— У меня встреча в девять, а презентация еще делает вид, что готова.

— Могу уйти в другой угол.

— Тут много углов.

Он сказал это спокойно и снова посмотрел в экран.

Алина прошла к своему столу. Зеленый динозавр стоял там же, наклонившись вперед, будто охранял ее место от ночных нападений. Она поставила сумку, достала ноутбук, блокнот, вчерашние распечатки. Стикер Марины выпал на стол.

Даниил, проходя мимо к принтеру, увидел его.

«Ешь. Не спорь. Ты не героиня, ты человек».

Он не улыбнулся, но уголок рта дрогнул.

— Хороший технический регламент.

— Это Марина.

— Я догадался.

— Она считает, что я могу забыть поесть из трагического упрямства.

— Может быть права.

— Она часто права. Это бесит.

Он забрал листы из принтера и пошел обратно.

Алина открыла презентацию.

Слайды после