Развод на двоих не делится - Виолетта Весна

Не хотела. Сказала.

Он посмотрел на нее чуть мягче.

— Работа.

Конечно.

Всегда работа.

— Что за предложение? — спросила Алина.

Артем достал из внутреннего кармана сложенный лист. Не папку. Уже прогресс. Развернул, положил на стол.

— Я пересмотрел условия.

Она не взяла лист.

— Зачем?

— Потому что понимаю, что в первом варианте было… недостаточно.

Недостаточно.

Интересное слово.

— Твой юрист так сказал?

— Я сам так решил.

Алина посмотрела на него.

Он выдержал взгляд.

— Что там?

— Компенсация больше. Значительно. Аренда квартиры на два года. Машина остается тебе без дополнительных условий. Украшения, личные вещи, все, что ты забрала, не обсуждается. По остальному имуществу можно составить список. Я готов отдельно компенсировать часть расходов, связанных с твоей работой по дому.

Алина молчала.

Слова звучали как безопасность.

Не полная. Но ощутимая.

Два года аренды.

Увеличенная компенсация.

Машина.

Часть расходов.

Она сразу представила, как можно снять квартиру. Не комнату у Марины, не временную дыру, а нормальное место. Купить стол. Поставить ноутбук. Не считать каждую доставку. Не думать, сколько стоит адвокат. Не бояться, что проект у Орлова окажется разовым, а дальше — пусто.

— Взамен? — спросила она.

Артем чуть отвел взгляд.

Вот оно.

Всегда есть “взамен”.

— Ничего особенного.

— Тогда говори.

Он сложил руки на столе.

— Мы подписываем соглашение без суда и публичных разбирательств. Ты прекращаешь работу с Орловым после текущего проекта. Я не требую мгновенно, понимаю, что ты уже взяла обязательства. Но дальше — нет.

Алина посмотрела на него.

— Почему?

— Потому что это выглядит как демонстрация.

Она медленно отложила вилку.

— Опять выглядит.

— Алина.

— Нет, правда. В моем разводе, оказывается, самое страшное — не измена, не договор, не то, что я выезжала из дома с чемоданами. Самое страшное, что что-то плохо выглядит.

— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.

— Нет.

— Орлов мой конкурент.

— А я твоя кто?

Он замолчал.

Она ждала.

Артем сказал тише:

— Ты моя жена.

Алина закрыла глаза.

Не от боли даже. От усталости.

— Артем.

— Формально — да.

— А фактически?

Он сжал пальцы.

— Фактически все сложно.

— Удобная фраза.

— Хорошо. Фактически я не хочу, чтобы ты работала с человеком, который будет использовать это против меня.

— Что именно? Мой дизайн-проект спальни?

— Не упрощай.

— Я не упрощаю. Я пытаюсь понять, где в твоей голове я заканчиваюсь как человек и начинаюсь как риск для твоей репутации.

Он откинулся на спинку стула.

— Ты говоришь чужими словами.

Вот оно.

Алина почти улыбнулась.

Марина. Орлов. Адвокат. Теперь еще, наверное, Ника с Мишей и зеленый динозавр. Все вокруг вкладывают в нее слова. Одна она, видимо, восемь лет была идеально пустой, пока говорила удобно.

— А мои слова какие? — спросила она.

— Что?

— Ну мои. Не чужие. Какие ты считаешь моими?

Артем смотрел на нее.

— Али…

— “Хорошо”? “Не жду”? “Я все сделаю”? “Мама у тебя не это имела в виду”? Какие мои слова тебе больше нравились?

— Это нечестно.

— Да.

Она взяла чашку с чаем. Чай остыл. Она все равно сделала глоток.

Артем провел ладонью по столу, будто стирал невидимую крошку.

— Я пытаюсь предложить тебе нормальный вариант.

— Для кого?

— Для нас обоих.

— Нет, — сказала Алина. — Для тебя он очевидно нормальный. Для меня — пока не знаю.

Он наклонился вперед.

— Два года аренды, Алина. Хорошая компенсация. Ты сможешь спокойно прийти в себя, не хвататься за случайные проекты.

Случайные.

Проект у Орлова, где она впервые за неделю не чувствовала себя выброшенной мебелью, в его версии был случайным.

— Я не хватаюсь, — сказала она.

— А что ты делаешь?

— Работаю.

Он усмехнулся, но быстро, почти незаметно.

Почти.

Она увидела.

— Что? — спросила она.

— Ничего.

— Нет, скажи.

— Я просто… ты давно не работала, Али. И сейчас, конечно, понятно, почему тебе хочется доказать…

— Я сегодня презентовала концепцию клиентке.

Он замолчал.

— Она приняла проект, — сказала Алина. — Не весь. Но приняла. Я спорила за спальню, за материалы, за бюджет. Не доказывала тебе. Не мстила. Работала.

Артем смотрел на нее так, будто эта информация не помещалась в нужную полку.

— Я рад, если у тебя получается.

— Нет.

— Что нет?

— Ты не рад. Ты напуган. Потому что если у меня получается, твоя версия, где я растерянная и под влиянием чужих людей, начинает плохо держаться.

Он молчал.

Алина сама удивилась сказанному.

Фраза была не заготовленная. Не красивая. Просто вдруг сложилась.

Артем посмотрел в окно.

За стеклом люди шли по мокрому тротуару. У входа в кафе мужчина пытался раскрыть зонт, у него не получалось. Алина вспомнила себя с зонтом после офиса Артема и на секунду потеряла нить разговора.

— Я не хочу войны, — сказал Артем.

— Я тоже.

— Тогда зачем ты все усложняешь?

— Я?

Он поморщился.

— Мы опять туда же.

— Потому что ты называешь сложностью любое мое “нет”.

— Это не так.

— Это так.

Официант принес кофе. Поставил перед Артемом, спросил, все ли в порядке. Оба одновременно ответили:

— Да.

Официант ушел.

Алина посмотрела на это синхронное “да” и едва не рассмеялась. Сколько раз они так говорили на приемах. Все ли хорошо? Да. Вам удобно? Да. Как дела? Да, спасибо, прекрасно.

Да — самое лживое слово.

Артем взял чашку, но не стал пить.

— Кира давит? — спросила Алина.

Он поднял глаза.

— Что?

— Ты хочешь быстрее закрыть развод. Она давит?

— Не втягивай ее.

— Она уже втянута.

— Кира не имеет отношения к нашим условиям.

Алина посмотрела на лист.

— А к чему она имеет отношение? Только к причине?

Артем устало сказал:

— Я не собираюсь обсуждать ее.

— Потому что это твоя личная жизнь?

Он замер.

Значит, Ирина Павловна передала не все.

— Мама была у нас, — сказала Алина. — Очень переживала за твою репутацию.

— Она не должна была приезжать.

— Но приехала.

— Я поговорю с ней.

— Не надо. Мне уже хватило семейных разговоров.

Артем допил кофе. Без сахара. Чашку поставил чуть левее блюдца. Алина заметила и почти машинально хотела поправить. Удержалась.

Он тоже заметил.

И, кажется, понял.

У них было слишком много маленьких общих привычек. Они торчали из развода, как нитки из плохо распоротого шва.

— Я скучаю по дому, — сказала Алина неожиданно.

Артем посмотрел на нее.

Она сама не знала, зачем произнесла.

Но раз уж начала:

— Не по квартире даже. По тому, как я в ней была. Утром, когда ты еще спал. Или когда никого не было, и можно было пить кофе у окна. По своим чашкам. По тому, что знала, где лежит все. Даже то, что мне не нравилось.

Он слушал.

Очень внимательно.

И от этого стало опасно. Потому что внимание Артема — настоящее, редкое — все еще имело над ней власть.

— Ты можешь вернуться, — сказал он тихо.

Алина закрыла глаза.

Вот.

— Не как раньше, — добавил он. — Пока. Просто… не надо жить у Марины на диване.

— И что дальше?

— Дальше разберемся.

— Я уже жила восемь лет в твоем “разберемся”.

Он отвел взгляд.

—