Развод на двоих не делится - Виолетта Весна

Была Ника с тканями.

Был Глеб с бюджетом.

Был Миша с чаем, который притворяется кофе.

Была клиентка, которой нужно сделать спальню, где можно не держаться.

И была Алина, которой тоже, кажется, нужно было такое место.

Она закрыла предложение Артема в папку.

Потом написала Валерии Игоревне:

«Я не хочу принимать пункт про прекращение работы. Остальное готова обсуждать».

Ответ пришел неожиданно быстро, хотя было поздно:

«Это разумно. Завтра подготовлю встречные условия. И важное: не соглашайтесь на деньги, если цена — ваше молчание там, где вам нужно говорить».

Алина перечитала несколько раз.

Потом выключила ноутбук.

На диване кот уже занял ее плед.

— Подвинься, — сказала она.

Кот не сдвинулся.

Алина легла как получилось, на край, поджав ноги.

Телефон завибрировал почти в полночь.

Артем.

«Я хотел помочь».

Она долго смотрела на сообщение в темноте.

Потом написала:

«Я знаю».

И после паузы добавила:

«Но помогать — не значит снова решать за меня».

Отправила.

Ответа не было.

Алина положила телефон экраном вниз и закрыла глаза.

Завтра она пойдет в бюро.

Не назло.

Не из гордости.

Не потому, что стала сильной за неделю.

А потому что у нее была работа.

И впервые это звучало как причина, которую не надо никому оправдывать.

ГЛАВА 9. То, что нельзя поделить

Публикация вышла в пятницу утром.

Алина увидела ее случайно.

Не потому, что ждала. Она вообще не знала, что Ника отправила несколько кадров проекта знакомой редакторке интерьерного онлайн-журнала. Вернее, Ника говорила что-то про “можно засветить концепт без деталей клиента”, но говорила это между звонком поставщику и спором с Глебом о дверных ручках, поэтому Алина решила, что речь о каком-то внутреннем чате.

В пятницу она пришла в бюро с мокрыми волосами.

Опоздала на двадцать минут, потому что у Марины сломался фен, а ее собственный остался в одной из сумок, которые они так и не разобрали. Пришлось сушить волосы полотенцем, потом махнуть рукой и заколоть их кое-как. В метро она видела свое отражение в темном стекле и думала, что выглядит как женщина, которую утром собрали из того, что было под рукой.

На столе ее ждал чай.

И стикер от Миши:

«Не кофе. Не яд. Возможно, ромашка».

А рядом — распечатка статьи.

Алина сначала решила, что это очередная смета.

Потом увидела заголовок:

«Квартира после большого дома: как интерьер помогает перестать жить на чемоданах».

Ниже — коллаж их проекта.

Не весь. Без имени клиентки. Только фрагменты: коридор с теплым светом, кухня у окна, спальня с креслом, ткань на изголовье, образцы материалов.

Алина взяла лист.

Под заголовком было написано:

«Концепция: ORLOV+PARTNERS. Ведущий дизайнер проекта — Алина Сергеева».

Она прочитала строку.

Потом еще раз.

Ведущий дизайнер проекта — Алина Сергеева.

Не “жена Воронцова”.

Не “бывшая жена”.

Не “частная практика” для храбрости на бейдже.

Алина Сергеева.

— Ну? — спросила Ника из-за соседнего стола.

Алина подняла голову.

Ника сидела с кружкой кофе и пыталась выглядеть равнодушной. Плохо пыталась. Миша вообще выглядывал из-за монитора как школьник, который подложил кнопки учителю и ждет реакции.

— Это что? — спросила Алина.

— Бумага, — сказал Миша.

— Миша, помолчи, — сказала Ника. — Это маленькая публикация. Нормальная. Не федеральный памятник твоей гениальности, но приятная штука.

Алина снова посмотрела на лист.

— Почему вы мне не сказали?

— Потому что ты бы начала: “Ой, нет, рано, старые работы, я не готова, а вдруг Артем увидит, а вдруг мама увидит, а вдруг Барсик не одобрит”. Мы решили пропустить этот этап.

— Это… — Алина не нашла слово.

— Законно, — сказала Ника. — Клиентка дала согласие на обезличенную публикацию, Даниил утвердил, редакция взяла. Твое имя мы поставили, потому что ты делала концепцию. Представляешь, такая дикость: человека указали рядом с его работой.

Алина села.

Пальцы стали холодными.

Радость пришла не сразу. Сначала — страх.

Кто увидит?

Артем увидит?

Ирина Павловна?

Кира?

Мама?

Что скажут? Что Алина выскочила, засветилась, не успела развестись, уже строит из себя профессионала? Что Орлов специально ее продвигает? Что это выглядит некрасиво?

Она ненавидела, что первое движение внутри — не “я сделала”, а “как это воспримут”.

Ника подошла ближе.

— Эй.

— Я нормально.

— Нет, ты сейчас лицом ушла туда, где люди в дорогих пальто осуждают чужие решения.

Алина невольно улыбнулась.

— Очень точное место.

— Возвращайся. Здесь люди в растянутых свитерах осуждают плохие плинтусы. Это полезнее.

Миша поднял кружку.

— За ведущего дизайнера.

— Прекрати.

— Нет. Я знал ее еще тогда, когда она боялась стеклянного стола.

— Я до сих пор боюсь.

— Мудрый страх.

Глеб вышел из переговорной с телефоном у уха, увидел распечатку в руках Алины и сказал:

— О, звезда. Теперь можно резать бюджет с автографом?

— Можно не резать бюджет хотя бы сегодня? — спросила Алина.

— Нет. Слава быстро проходит, счета остаются.

Они смеялись.

Обычная рабочая болтовня.

И именно она помогла.

Публикация перестала быть страшным объявлением миру и стала частью дня: распечатка на столе, чай, Миша с глупостями, Глеб со счетами, Ника с довольным лицом. Мир не рухнул.

Потом позвонила мама.

Алина посмотрела на экран и уже знала.

Мама увидела.

Или ей кто-то прислал.

— Алиночка, — голос у мамы был осторожный, празднично-тревожный. — Я сейчас статью видела. Это ты?

Алина закрыла глаза.

— Я.

— Мне соседка прислала. У нее дочь тоже что-то с дизайном… Она говорит, очень приличный журнал. Это правда ты делала?

— Да, мам.

— А почему Сергеева?

Вот.

Не “поздравляю”.

Не “я рада”.

Сначала фамилия.

Алина вышла в коридор, чтобы не говорить при всех.

— Потому что это моя фамилия тоже.

— Но ты же Воронцова.

— Пока — по документам. А в работе я решила указать девичью.

Пауза.

— Артем знает?

Алина прислонилась к стене.

— Не знаю.

— А если увидит?

— Значит, увидит.

Мама вздохнула.

— Я просто думаю, не надо ли было пока… ну, аккуратнее.

Алина посмотрела на стену напротив. Там висел чертеж, приколотый малярным скотчем. Один угол отклеился и загнулся. Она машинально прижала его ладонью.

— Мам, я сделала проект. Его опубликовали. Что именно здесь неаккуратно?

— Я не это имела в виду.

— А что?

— Ты же понимаешь. Сейчас такой период. Люди будут смотреть, обсуждать. Вчера жена, сегодня уже…

— Что уже?

Мама замолчала.

Алина ждала.

— Активная, — сказала мама наконец не то слово, которое хотела.

Алина почти засмеялась. Не весело.

— Мам, работающая женщина после развода — это не неприлично.

— Я не говорю неприлично.

— Но думаешь.

— Я переживаю за тебя.

— Я знаю.

И правда знала.

Только переживание мамы всегда почему-то предлагало Алине стать поменьше. Потише. Понезаметнее. Переждать, пока чужие глаза устанут смотреть.

— Ты хоть рада? — спросила Алина.

Вопрос вырвался сам.

На той стороне стало тихо.

Потом мама сказала другим голосом:

— Рада, конечно. Я просто… не успеваю за всем.

У Алины неожиданно защипало глаза.

— Я тоже.

— Статья красивая, — сказала мама. — Я не все поняла, но там написано “ведущий дизайнер”. Это хорошо?

Алина улыбнулась.

— Хорошо.

— Тогда я рада. Правда. Только поешь сегодня нормально, пожалуйста. Ты на фотографии в телефоне у меня с прошлой недели очень худая.

— На какой фотографии?

— Марина мне прислала, где вы с котом. Ты