Бастардорождённый - DBorn

медленно приходя в себя и тихо причитая на сорванный сон. Длилось это до тех пор, пока Дейн не обнял её и не притянул к себе для поцелуя. Это явно подняло девушке настроение, она привстала и начала перебирать свою одежду, пока Джон заплетал её медовые локоны в тугую косу. Позже она помогла ему с застёжками.

Перед выходом из шатра они снова слились в поцелуе. Ни один из них не хотел покидать тёплые шкуры и общество друг друга, им хотелось задержаться в этом шатре как можно дольше и забыть обо всех обязанностях и ответственности, но с рассветом отряд должен был отправиться в путь.

В Застенье Вель просто расцвела. Она всё чаще улыбалась, её глаза блестели радостью и восторгом каждый раз, когда она пересказывала северянам ту или иную сказку о лесе, и хитринкой, когда встречались с глазами Джона. Здесь не нужно было притворяться, не нужно было держать лицо, подбирать слова или быть подчёркнуто вежливой с мудаками при титулах. Её ночи всегда будут принадлежать Джону и ей неважно, что под ними — шёлк или шкуры.

Вель было легко любить. Любить за красоту, за ночи, проведённые с ней, за находчивость или храбрость, за материнские способности и любовь к Родрику. В конце концов, и за то, что девушка априори примет сторону мужа, как и любая другая одичалая. Но Джон успел полюбить в ней абсолютно всё, даже её ворчливость.

Отряд продолжил держать путь к стоянке клана Даллы. Вечерами, когда продолжать путь не было ни сил, ни смысла, северяне останавливались на ночлег. Абель развлекал всех игрой на лютне и песнями со всех уголков материка, а ночью делил с Даллой шкуры. Одичалые женщины стали чувствовать себя значительно спокойнее, убедившись в почти беспрекословной власти Джона и в том, что он действительно украл себе жену из числа вольных. Во время переходов они старались держаться поближе к Вель, ища то ли её защиты, то ли покровительства.

— Ты понравился Далле, — сказала Вель Джону в один из дней.

— Точно? Мы с ней особо не общались.

— Точно, она сама мне сказала, — подтвердила слова сестры Вель, плотнее кутаясь в плащ из медвежьей шкуры, который носила не без гордости.

— Твои новые подруги странно на меня смотрят, — сменил тему Дейн.

— Они уважают тебя, уважают и боятся. Им трудно поверить в то, что можно путешествовать по этому лесу не избегая схваток с вихтами, а, наоборот, истребляя их.

— Настолько, что уже даже не хотят вспороть тебе брюхо за «измену»? Сейчас их немного, но когда мы доберемся до места…

— Это неважно, Джон. Я уже говорила об этом с Дейси.

— Правда?

— Да. Я сделала выбор. Я выбрала тебя и Дианну с Родриком. Всё остальное больше не имеет значения: ни клан, ни вольный народ.

…

Джон знал, что с этими снами и зовом нужно что-то делать, но никто из тех, кто был рядом, помочь с этим не мог. По крайней мере, из числа смертных. В Тамриэле можно было попросить помощи и у богов, но местные пантеоны были явно не в силах её оказать. Семеро существовали исключительно для обслуживания работы церковной машины Веры. Старые боги были больше похожи на сущности, обладающие той или иной мистической силой и властью, но прямой помощи не окажут и они. Утонувший бог или божества сестринцев были далеко от Зачарованного леса. Наиболее близким и достижимым был Рглор, но он больше походил на демона, а зачем обращаться за помощью к незнакомой враждебной сущности, когда под рукой есть более действенный вариант.

— Вермина, — позвал Джон, как только отошёл от места стоянки на достаточное расстояние.

Ответа не последовало. Даэдра были сущностями могущественными, но гордыми. Они легко шли на контакт со смертными, но отсутствие подобающего уважения не терпели. Дейн закатил глаза.

— О, Вермина! Плетельщица Снов, Госпожа снов и Королева кошмаров! Ответь на мой зов и даруй свою мудрость! Взываю к тебе!

Ответа, как и первый раз, не последовало.

— Что ж, придётся обратиться к Азуре. Она любит звёзды и точно ответит Дейну, — фыркнул Джон. Гордый принц просто не мог допустить, чтобы жалкий смертный предпочёл его великого кому-то ещё, даже если этот кто-то — другой даэдрический принц.

— Ты желал говорить со мной, смертный? — ехидный женский голос донёсся глубоко из подсознания Джона.

Тем временем тень от ближайшего дерева начала формировать женский силуэт. Женщина в корсажном платье и маской в форме змеиной головы медленно шла навстречу, опираясь на посох, что держала в левой руке. Три змеи, сошедшие прямо из теней соседних деревьев, следовали за своей госпожой.

— Да, госпожа. У меня есть к тебе вопросы.

— И ты думаешь, что отвечу на них? После того, как осквернил мой артефакт и лишил целый город моего благословения?

— Смотри на это с другой стороны. Я мог заслужить честь обладать им и отдать кому-то другому. Скажем, последователям Меридии или Молаг-Бала.

— Дерзок и нагл. Как и всегда.

— Но ты всё равно явилась сюда. Значит, хотя бы выслушаешь.

— Говори. Что тяготит мысли того, кто не владеет собственной душой?

— Мои сны.

— Понимаю, — хитро усмехнулась женщина.

— И что скажешь?

— Признаться, я удивлена. Тот, без участия которого не обошлось ни одно значимое событие, не желает стать героем очередного пророчества, спасти мир живых и объединить царство людей. Как эти красные букашки его зовут? Азор-Ахай?

— Не ценой жизни Вель или Маргери с Дейси.

— Какой же ты дурак, — женщина заливисто засмеялась.

— Что?

— Ты можешь уйти из жизни столетним старцем, довакин. Ты можешь знать все известные Хермеусу тайны мироздания и обладать абсолютно всеми знаниями смертных мужей. Ты можешь уметь читать Чёрные Книги и Древние Свитки. Но ты всё ещё переживаешь о глупых пророчествах.

— Любовь сделала меня дураком, — не стал спорить Джон.

— Нет. Тебя хочет сделать дураком и заставить играть в свою игру один старый шарлатан, не знающий, что ты уже принадлежишь нам. И мы не допустим, чтобы наш должник занимался всякой ерундой.

— Армия нежити, застилающая всё аж до самого горизонта — ерунда?

— А что, разве нет? Или ты окропишь меч кровью любимой ради победы?

— Я… я не знаю. Сердце говорит, что так поступать нельзя, а холодный расчёт, что одна жизнь не стоит жизней миллионов, даже если это жизнь любимой.

— Ничего ты не знаешь, Джон Дейн, — усмехнулась Вермина. — Пал ли Нирн под натиском Пожирателя миров?

— Нет.

— Стала ли твоя вампирша жертвой амбиций собственного отца? Погасло ли Солнце? Началась ли жатва смертных высшей, во всех смыслах,