Красный священник - Е. Юань

— Отрадно видеть. Я погляжу, боевой дух благополучно вернулся? — глядя на подругу, с мягкой усмешкой подначила её Форс.

Охотница за головами не проронила больше ни звука, лишь с суровым, непроницаемым лицом продолжила чеканить шаг.

Отмахав добрых несколько десятков шагов, она внезапно, словно вкопанная, замерла на месте и, даже не повернув головы, бросила:

— Моих сбережений, скорее всего… почти стопроцентно не хватит на ту пуговицу. Когда пробьет час… в общем, ссудишь мне немного…

— Я всенепременно всё до пенни верну.

Форс на долю секунды опешила, после чего не удержалась от звонкого, искреннего смешка:

— Договорились.

— Если интуиция меня не подводит, весь арсенал для моих грядущих возвышений я благополучно раздобуду через учителя.

…………

В четверг, ближе к полудню, Клейн, сославшись на жгучую потребность в отдыхе, скрылся в хозяйских покоях. Запершись в ванной комнате, юноша привычно отчеканил четыре шага против часовой стрелки и воспарил в таинственные чертоги над серой мглой.

Он резонно полагал, что тот самый стеклянный флакон, таивший в себе «эликсир», к этому моменту уже без остатка поглотил Потустороннюю характеристику.

Вальяжно опустившись на почетное кресло «Шута» с высокой спинкой, Клейн властным жестом снял барьер изоляции и притянул заветный артефакт прямо к себе.

Некогда кристально чистая склянка теперь налилась густым, сумрачным оттенком. Её поверхность сплошь покрылась изящной сеткой гравировок, источающих тусклое, мерцающее сияние, что придавало бутыльку вид доподлинного, изысканного произведения искусства.

Нутро флакона зияло абсолютной пустотой, не сохранив и жалкой капли магического варева. А вот широкое горлышко теперь плотно обволакивала клубящаяся, подсвеченная изнутри дымка. Стоило Клейну лишь мазнуть по ней взглядом, как юношу охватило леденящее чувство, будто его собственный рассудок вот-вот затянет в эту воронку.

Сквозь эту пелену из самых недр склянки донесся эфемерный, призрачный шепот:

— Пожертвуй сотню золотых монет, и любое твое желание воплотится в реальность…

— Пожертвуй сотню золотых монет, и любое твое желание воплотится в реальность…

«И у кого же эта дрянь нахваталась таких фокусов… Впрочем, нельзя не признать: этот монотонный, закольцованный бубнеж чертовски здорово гипнотизирует… Стоит бедолаге и впрямь бросить туда сотню соверенов, как он добровольно распахнет врата собственного ментального тела, позволяя артефакту поработить свой разум и превратить себя в покорную марионетку…» — Клейн, в два счета препарировав суть этой ловушки, силой мысли призвал «Неомраченный крест» и, обрушив на него подавляющую мощь серого тумана, безжалостно вогнал распятие прямо в горлышко флакона.

— Ты — самый настоящий дьявол! — истошно, с разрывающим слух надрывом завопил голос из бутылки, после чего был благополучно и наглухо заглушен барьером серой мглы.

Глава 1057

Сверхъестественное и обыденное

Благополучно разобравшись с мутировавшим стеклянным флаконом, Клейн выудил золотые карманные часы. Со щелчком откинув крышку, юноша бросил мимолетный взгляд на циферблат, намертво впечатав в память текущее время.

Ровно через три часа ему предстояло вернуться в эти чертоги, дабы разъединить «Неомраченный крест» и «Флакон порабощения». Лишь при таком раскладе удастся выудить чистую, изолированную Потустороннюю характеристику «Манипулятора», а не гротескный сплав из атрибутов всех предыдущих Последовательностей.

«Аж прямо дух лабораторных экспериментов навевает…» — сыщик едва заметно кивнул. Спрятав часы, он покинул таинственное измерение, вернувшись в материальную реальность, чтобы наконец-то всецело предаться послеобеденному сну.

Ближе к четырем пополудни личный камердинер Энъюни под бдительным, суровым взором мажордома Вальтера деликатно постучал в хозяйские покои.

— Что стряслось? — Дуэйн Дантес, облаченный в пижаму и устало разминающий виски, приоткрыл дверную створку.

Энъюни отвесил учтивый поклон и доложил:

— Сэр, накануне вечером вы изволили принять приглашение на послеобеденный чай от леди Лианы. Мероприятие назначено на сегодня.

— Добро. Дайте мне четверть часа на сборы, — бросив взгляд на дворецкого, отозвался Клейн.

Следом он отдал короткий приказ своему камердинеру:

— Заходи, подсобишь с гардеробом.

Едва в спальне не осталось ни души, кроме него самого и верной марионетки, Клейн принялся виртуозно дергать за незримые ниточки. Заставляя куклу сноровисто подбирать подобающий для светского чаепития наряд, юноша то и дело бросал косые взгляды на настенный хронометр.

Спустя минут десять, когда галстук-бабочка был безупречно повязан, а сюртук застегнут, он прямо на месте отчеканил четыре шага против часовой стрелки, воспарив в таинственные чертоги над серой мглой.

К этому моменту с его прошлого визита минуло ровно три часа.

Тот самый мутировавший стеклянный флакон, покоящийся во главе изъеденного патиной длинного бронзового стола и намертво придавленный к «Неомраченному кресту» мощью серого тумана, напрочь растерял свое былое, мерцающее сетчатое сияние. Из изысканного произведения искусства он в мгновение ока превратился в самую заурядную, грошовую склянку, коих пруд пруди в любой уличной лавке.

На дне этого бутылька скопилась густая, пепельно-белая масса. Сочась первобытной жизнью, она тягуче перетекала, покуда не вылепила нечто размером с детский кулачок, до боли напоминающее сердце. Поверхность этого сгустка сплошь покрывали гротескные борозды, то и дело хищно разевающиеся, словно узкие глазные щели. Что же до невыразимо сложной, объемной вязи узоров, сакральных символов и рун, что прорастали прямо в пустоту — картина была практически идентична той, что Клейн воочию лицезрел при получении Потусторонней характеристики самого Хевена Рамбиса.

Лишь крошечные, едва уловимые отличия бросались в глаза… Клейн властным жестом снял гнет серой мглы и аккуратно высвободил «Неомраченный крест» из горлышка флакона.

Только после этого изящного хирургического вмешательства выкристаллизовавшаяся субстанция окончательно отторглась от мутировавшей склянки, обретя первозданную целостность и независимость.

Протянув левую руку, сыщик подхватил этот гротескный гибрид сердца и мозга. Дотошно изучив трофей пару секунд, он небрежно зашвырнул его в кучу оккультного хлама, надежно укрыв под пеленой серого тумана.

В это самое мгновение из недр мутировавшей склянки вновь раздался голос, на сей раз прозвучавший донельзя слабо и надтреснуто:

— Ты… ты… просто дьявол…

Клейн благоразумно проигнорировал эти стенания. Безжалостно вогнав зажатый в правой ладони «Неомраченный крест» обратно в горлышко, он вновь обрушил на артефакты подавляющую мощь серой мглы, намертво пригвоздив их друг к другу.

Под монументальными сводами древнего дворца вновь воцарилось абсолютное, звенящее безмолвие.

Низвергнувшись в материальный мир, Клейн водрузил на голову цилиндр, перехватил трость и, сев в карету, покинул особняк номер сто шестьдесят по улице Бёклунд. Его экипаж неспешно покатил к резиденции парламентария Махта — дому номер тридцать девять в том же самом квартале.

…………

В изысканно обставленной гостиной парламентария Махта, подле изящной трехъярусной этажерки с закусками, чинно разместилась стайка гостей. Перед каждым из них источала дивный