Красный священник - Е. Юань

На этих словах Одри с легким, виноватым смущением искоса мазнула взглядом по господину «Миру»:

— А что бы вы хотели получить в обмен на полубожественную характеристику самого Хевена Рамбиса?

Клейн лишь мягко усмехнулся:

— Я пока и сам понятия не имею, в чем именно у меня возникнет острая нужда.

— К слову, в моих закромах пылится не только сама Потусторонняя характеристика «Манипулятора», но и рецепт зелья. Пока вы будете шаг за шагом усваивать снадобье «Странствующего в сновидениях», у меня будет время прикинуть свои запросы. Я стану нет-нет да и подкидывать вам парочку поручений: где-то выудить агентурные сводки, где-то раздобыть нужные материалы. Глядишь, так вы и сколотите нужный капитал заслуг для их выкупа.

От подобных перспектив бездонные изумрудные глаза Одри буквально засияли неподдельным восторгом:

— Просто превосходно!

Едва сдержав порыв радостно захлопать в ладоши, девушка с живым интересом продолжила допытываться:

— Выходит, эта схема работает точь-в-точь как та казенная система выслуги, по которой Сио нынче тянет лямку в МИ-9?

— В точку. Абсолютно все великие Церкви держат своих адептов на точно таком же поводке из заслуг, — без малейших колебаний подтвердил Клейн.

Одри понятливо закивала, а под конец не удержалась от еще одного жгучего вопроса:

— Господин «Мир», а вам часом не ведомы титулы зелий из высших эшелонов Пути «Зрителя»?

Клейн ответил с бритвенной лаконичностью:

— «Манипулятор», «Ткач Снов», «Проницательный», «Писатель», а венец всему, нулевая Последовательность — «Фантазер».

«Ух… Одни лишь титулы вызывают такой трепет и предвкушение… Особенно „Писатель“ и „Фантазер“…» — Одри на несколько долгих секунд провалилась в сладкие грезы, прежде чем титаническим усилием воли вернуть беседу в деловое русло:

— Хевен Рамбис так и не проронил ни слова о том, что за сокровенная тайна гложет нашего монарха? И с какой вообще стати они вдруг решили подставить плечо королю?

Задавая этот вопрос, юная аристократка пеклась не только об интересах Сио — эту загадку до смерти хотелось распутать и ей самой.

— Секреты монарха? Этот венценосный глупец вознамерился внаглую обойти те самые три великих обета, что ортодоксальные Церкви выковали вместе с королевскими домами еще в седую древность, и вскарабкаться на полубожественный престол. Дабы провернуть этот фокус, ему позарез потребовалась целая прорва кровавых жертвоприношений, чтобы наложить лапы на некую критически важную диковину в руинах «Кровавого Императора»… Хех, по крайней мере, так пел Хевен Рамбис. Вот только я ни на йоту не сомневаюсь, что это лишь жалкий огрызок правды, — Клейн, выложив сухие факты, щедро сдобрил их собственными выводами. — Что же до Алхимии Психологии, а точнее, тех самых «Сумеречных Отшельников», что дергают их за ниточки — эти психи спят и видят, как бы швырнуть весь мир в топку глобальной, истребительной войны. Именно этот кровавый хаос они и величают своим вожделенным «духом времени».

— Глобальная, истребительная война… — беззвучно, эхом повторила Одри. Её изящные брови сурово сошлись на переносице, а от недавнего пьянящего восторга не осталось и следа.

И пускай, будучи укрытой за надежным щитом своего заоблачного статуса, она еще ни разу не хлебнула подлинной, окопной мясорубки, девушка уже давно переросла ту наивную тепличную фиалку. Ей с лихвой хватало багажа знаний, чтобы воочию вообразить весь тот леденящий душу ужас.

Выдержав короткую, звенящую паузу, Одри сделала едва уловимый, глубокий вдох. Титаническим усилием воли натянув на лицо светлую улыбку, она проронила:

— Искренне уповаю, что нам по зубам разрубить этот гордиев узел и сорвать их замыслы.

Перекинувшись еще парочкой дежурных фраз, девушка покинула чертоги над серой мглой, благополучно низвергнувшись обратно в материальную реальность. Клейн же не терял ни секунды, с головой уйдя в кипучую работу. Виртуозно жонглируя родниковой водой, древесным соком, россыпью растертых в пыль трав, кровью тысячелицего охотника и прахом Хищника из мира духов, он мастерски «растворил» Потустороннюю характеристику Хевена Рамбиса, сварив донельзя сомнительное, перенасыщенное ментальной скверной пойло, которому и названия-то подобрать не мог.

Сноровисто перелив эту бурлящую дрянь в самый заурядный стеклянный бутылек, юноша решил банально выждать и посмотреть, какая именно диковинная реликвия вылупится из этого компота.

Процесс обещал затянуться, так что сыщик благоразумно подстелил соломку. Зачерпнув толику абсолютной мощи таинственного измерения, он возвел вокруг флакона непроницаемый, сферический купол, наглухо отсекая любые шансы на то, что грядущие мутации артефакта отравят саму серую мглу.

Лишь покончив с этими хлопотами, Клейн катапультировался обратно в реальный мир, в свои покои на улице Бёклунд, 160. Теперь ему предстояло развернуть алтарь и выпытать у «волшебного зеркала» Арродеса исчерпывающие досье на двух монстров — гончую Фургена и Демонического волка тумана.

Время неумолимо текло. Свинцовые тучи в небесах смыкались всё плотнее, наглухо сожрав жалкие лучи солнца. Баклунд вновь погрузился в ту самую беспросветную, пронизывающую до костей ледяную серость, что царила с самого утра.

Клейн застыл у окна. Сверля тяжелым взглядом эту хмурую морось, он внезапно ощутил, как по спине пробежал неприятный, липкий холодок: интуиция истошно вопила, что и он сам, и аналитики Церкви Ночи умудрились упустить из виду какую-то чудовищно важную, критическую деталь.

И пускай за минувшие недели их охота продвигалась на удивление гладко, а разведданные становились всё более глубокими и исчерпывающими, эта иллюзорная безупречность почему-то рождала в душе лишь глухую, нарастающую тревогу.

И дело тут было вовсе не в чужом ментальном вмешательстве или виртуозно сплетенных иллюзиях. Это была та самая слепая зона, куда не добивал даже взор таинственных чертогов над серой мглой. Раскинь он сейчас карты, и стрелка гадания почти стопроцентно уткнулась бы в… Титаническим усилием воли оборвав этот гибельный вихрь мыслей, Клейн шагнул к письменному столу. Развернув чистый лист и подхватив ручку, он молниеносно, одним слитным движением вывел сложнейший сакральный символ, намертво сплетающий в себе элементы «Сокрытия» и «Проницания».

Секунда, вторая… Лишь спустя добрый десяток томительных мгновений гладь ростового зеркала в спальне наконец-то налилась бездонным мраком. По стеклу пробежала водянистая рябь, вылепливая ослепительно сияющие серебристые слова:

— О величайший, высочайший и милосердный владыка, ваш бесконечно преданный, ничтожный и кроткий слуга Арродес явился на ваш зов!

— Я… я, кажется, припозднился. Отныне мне присвоен статус запечатанного артефакта «первого» класса, а потому, чтобы виртуозно обойти воздвигнутые церковью барьеры, потребовалась толика времени. Нижайше молю о снисхождении, о великий господин.

— Тебе присвоили первый класс? — с неподдельным изумлением переспросил