Красный священник - Е. Юань

Клейн погрузился в секундные раздумья, после чего задал следующий вопрос:

— Стало быть, там таятся полчища исполненных чистой злобы сущностей? Тварей, спящих и видящих, как бы стереть наш мир в порошок?

Взгляд Арианны скользнул по его лицу, в конечном итоге намертво прикипев к глазам юноши:

— Я не в силах даровать тебе этот ответ.

— В этом мироздании кроются тайны, где излишнее знание лишь ускоряет фатальную порчу. Эта скверна прожжет тебя насквозь, от жалкой плоти до самой души. Дождись момента, когда твои плечи увенчают ангельские крылья, и лишь тогда дерзай докапываться до истины.

«Излишнее знание лишь ускоряет порчу…» — Клейн давно не испытывал подобного: по его спине предательски пробежал леденящий, пронизывающий холодок.

— Что же до того, какой именно арсенал Запечатанных артефактов таился в рукавах Хевена Рамбиса — сыщик благоразумно не стал загодя выпытывать эту информацию у «волшебного зеркала» Арродеса. Юноша до смерти боялся наследить в нитях судьбы и привлечь всевидящее око самого Адама.

В конце концов, когда по ту сторону баррикад высится фигура Короля Ангелов, параноидальной осторожности много не бывает!

Смекнув, что Арианна больше не обронит ни слова на эту скользкую тему, Клейн сменил пластинку и указал на леденяще-синий металлический цилиндр:

— И как же мне прикажете поступить с этой диковиной?

Те леденящие душу описания, что только что выдала предводительница аскетов, напрочь отбили у него охоту тащить эту скверну в таинственные чертоги над серой мглой ради банальной «дезинфекции».

Арианна с прежним ледяным спокойствием изрекла:

— Мой тебе совет: принеси этот артефакт в жертву самой Богине. Приплюсуй этот дар к своему былому багажу заслуг и выторгуй то, чего так отчаянно жаждешь.

Клейн ответил едва заметным, скупым кивком:

— Я кристально ясно вас понял.

Вновь отвесив учтивый поклон в знак признательности, он воочию узрел, как фигура Арианны стремительно бледнеет, словно стираемая невидимым ластиком. В мгновение ока ангел бесследно растворилась в недрах темного сада, купающегося в аномально исполинском багровом свете луны.

При этом само сокрытое измерение и не думало схлопываться.

Клейн, в абсолютном безмолвии провожая Её взглядом пару секунд, глубокомысленно выудил из карманов припасенные свечи вкупе с прочим оккультным скарбом. Сноровисто обустроив алтарь, юноша без промедлений пожертвовал тот самый леденяще-синий металлический цилиндр прямиком «Богине Вечной Ночи».

Под самый занавес таинства, под аккомпанемент завывающего шквального ветра, пепел от истлевших трав вкупе с обыкновенной земляной пылью внезапно взметнулись ввысь, плавно оседая на пустующем пятачке жертвенника.

Эта смесь из праха и грязи послушно сплеталась воедино, буква за буквой выковывая кристально четкие строчки:

'Третья Последовательность, Ученый древности;

Стержневые ингредиенты: пара глаз гончей Фургена (также известной как Страж Замка Истока), одно ватное сердце Демонического волка тумана;

Вспомогательные материалы: 100 миллилитров крови гончей Фургена, 30 граммов кристаллизованного белого инея Демонического волка тумана, колоссальный объем подлинных древних исторических хроник…

Ритуал возвышения: наглухо оторвать себя от реальности как минимум на три сотни лет. И лишь тогда, когда ты сам превратишься в миф, став историей, не принадлежащей нынешней эпохе, опрокинуть в себя эликсир'.

«Это еще что за…» — Клейн инстинктивно, судорожно моргнул, всерьез заподозрив, что у него начались галлюцинации.

Формулировка «не принадлежащий нынешней эпохе» в мгновение ока, словно ослепительной вспышкой, воскресила в его памяти одну из строк собственного сакрального титула:

«Шут, что не принадлежит этой эпохе!»

«Да я провисел в тех гротескных коконах под световыми вратами куда больше трех веков… Если вдуматься, не означает ли это, что я де-факто уже благополучно завершил весь этот немыслимый ритуал, и теперь мне остается лишь тупо сожрать зелье? А ведь то самое таинственное измерение над серой мглой и впрямь намертво, неразрывными узами повязано с Путем „Провидца“… Неужто эти чертоги — не что иное, как физическое воплощение самой „Уникальности“ стези?» — Клейн разрывался между бьющим через край восторгом и свинцовой суровостью. Юноша до смерти боялся даже гадать, какой именно неподъемный ценник выставлен за эту воистину щедрую «благодать».

«Хух… Как только доберусь до ангельского рубежа, клянусь, перепрыгну на смежную стезю, в гробу я видал этот проложенный кем-то маршрут… Для любого заурядного „Мага причуд“ самой зубодробительной занозой этого таинства станет банальное выживание: прокоптить небо целых три сотни лет — задачка не из легких, ведь наш Путь отродясь не славился даром баснословного долголетия… А если приплюсовать сюда еще и тотальный, вековой отрыв от реальности — тут и до клиники недалеко. Учитывая, что „Маг причуд“ и без того вечно балансирует на грани жесткой шизофрении, шансы сорваться в бездну окончательного, фатального безумия просто колоссальны…» — неотрывно сверля взглядом рецепт эликсира «Ученого древности», Клейн позволил вихрю этих мыслей пуститься вскачь, совершенно не в силах их обуздать.

Одному богу известно, сколько минуло времени, прежде чем он наконец-то свернул таинство, сноровисто прибрав весь ритуальный скарб.

И стоило юноше лишь направить свои стопы к выходу из сада, как исполинский багровый диск луны вкупе с непроницаемой ночной мглой начали стремительно, дюйм за дюймом, бледнеть и таять в небытии.

Вслед за этим его взору предстали распустившиеся осенние бутоны, купающиеся в ласковых, живительных лучах солнца. А чуть поодаль, на границе между особняком и садом, безмятежно застыла фигура дожидающейся его златовласой леди.

В изумрудных глазах Одри плескалась искренняя, бьющая через край радость, а уголки ее губ помимо воли растянулись в лучезарной улыбке.

Клейн ответил ей коротким, сдержанным кивком. В ту же долю секунды его силуэт с ревом поглотило багровое пламя.

В других, более глухих уголках сада тоже вспыхнули едва заметные огненные языки, впрочем, не привлекая к себе лишнего внимания.

Едва огненное зарево угасло, силуэт Германа Воробья бесследно растворился. Вместе с ним окончательно растаяли и остатки багровой луны вкупе с ночной мглой.

Одри застыла в задумчивости на несколько секунд. Глубокомысленно отведя взор, юная аристократка направилась обратно под своды резиденции виконта Глейнта.

Лишь когда она, прихватив Сьюзи и горничных, благополучно покинула поместье в экипаже и вернулась в родные пенаты, уединившись в своих покоях, ожидаемо прилетело приглашение на рандеву от «Мира».

…………

В таинственных чертогах над серой мглой, под сводами монументального дворца.

«Справедливость» Одри устремила взгляд на «Мира» Германа Воробья и, без малейшей тени суетливой спешки, поинтересовалась:

— В чем крылись подлинные мотивы Хевена Рамбиса?

Девушка еще по ледяному, непоколебимому спокойствию авантюриста успела безошибочно считать: с Хевеном Рамбисом покончено раз и навсегда.

Клейн ответил с обезоруживающей прямотой:

— Во-первых, выпотрошить правду: дергает ли кто-то за ниточки в