Красный священник - Е. Юань

Гротескное драконье туловище Хевена Рамбиса вновь свело судорогой. Его мысли словно вязли в мертвенной тишине, а крылья за спиной безнадежно окоченели, напрочь утратив силу. Лишенная опоры, исполинская туша камнем рухнула на землю.

«Пуля Укрощения духов»!

Выкованная Клейном из собственных «Червей Духа» и до краев накачанная мощью таинственного измерения над серой мглой, эта пуля могла играючи парализовать даже святого третьей Последовательности на добрую секунду-другую!

А уж Хевен Рамбис, пусть и облачившийся в неполную мифическую форму, по убойной силе вряд ли превосходил мастеров третьей ступени. Как-никак, даже клон Амона, словив такой снаряд, застывал в глухом оцепенении дольше чем на секунду.

Ко всему прочему, Клейн вполне мог бы заставить Кьюнаса Кольга «раздуть» убойный потенциал самой пули. Вот только на сей раз, отчаянно стремясь поймать идеальное окно для атаки, он банально не успел провернуть этот финт.

Виртуозность этой многоходовочки лишний раз заставила Клейна искренне восхититься: полубог стези «Адвоката» в роли поддержки — это просто хтоническая, невыразимо полезная мощь. При нормальных раскладах «Раздувание» «Графа Грехопадения» годилось лишь для усиления собственных действий и никак не могло подсобить союзникам. Загвоздка крылась в ином: будучи марионеткой, чье нутро прошито «Червями Духа», Кьюнас Кольг безоговорочно являлся единым целым с самим кукловодом и прочими болванчиками. А значит, усиливая их, он де-факто накачивал силой самого себя!

Вцепившись мертвой хваткой в этот паралич старца, «Победитель» Энъюни благополучно захлопнул капкан первичного контроля над «нитями духовного тела».

Не успела неполная форма дракона стряхнуть с себя оковы ступора, как ее мысли вновь завязли в густой смоле, а движения налились пугающей, деревянной заторможенностью.

Стоит признать: разжившись свирепой свитой кукол, «Маг причуд» через их безупречную слаженность мог выдать поистине чудовищную боевую мощь. Вдобавок в рукавах у Клейна прятались такие откровенно читерские козыри, как «Пули Укрощения духов». Этот арсенал был эксклюзивом сыщика, ведь лишь он один владел ключами от таинственных чертогов серой мглы. Спору нет, мастодонты калибра Амона тоже могли клепать схожие амулеты и пули, вот только их эффект неизбежно имел бы свою, совершенно иную специфику.

Удостоверившись, что Рамбис надежно заперт в первичной удавке, Клейн изготовился глушить любые потуги врага к сопротивлению. Юноша намеревался держать его в этом оцепенении вплоть до полного превращения в марионетку. Но в это самое мгновение его череп пронзила острая, пульсирующая боль, а в груди ледяным пожаром вспыхнула неконтролируемая, первобытная ярость.

Вслед за этим эмоции рухнули в беспросветную, свинцовую пропасть. Казалось, сама способность испытывать радость атрофировалась на корню. Душу затопило тошнотворное отвращение к самому себе, и ему до смерти захотелось прямо сейчас оборвать эту жалкую жизнь, лишь бы больше никому не доставлять хлопот.

А уже в следующий миг его швырнуло в дикую, маниакальную эйфорию. Взор застлала кроваво-красная пелена, а сердце наполнилось жгучей, слепой ненавистью ко всему сущему, требующей разорвать в клочья любую вещь, что попадется на глаза.

«Дело дрянь…» — за секунду до того, как рассудок окончательно слетел с катушек, Клейн кристально ясно осознал: Хевен Рамбис невесть когда успел пустить в него свои ядовитые корни, наглухо осквернив тело разума.

Юноша лихорадочно попытался провалиться в медитацию, отчаянно силясь возвести щит против этой ментальной аномалии. Вот только в его сознании калейдоскопом замелькали мысли, словно принадлежащие совершенно чужим, разным людям:

«Пусть всё это просто закончится…»

«Твою мать, живо думай, как спасать шкуру!»

«Да что за чертовщина творится, похоже, у меня поехала крыша…»

«Ментальная зараза, передающаяся как чума? Та самая диковинная шизофрения, о которой упоминала мисс „Справедливость“? А ведь это стопроцентно арсенал высших эшелонов Пути „Зрителя“!»

«К чему всё это пустое сотрясание воздуха? Прямо по курсу маячит „Психиатр“ полубожественного калибра. Обрати ублюдка в марионетку — и проблема решится по щелчку пальцев».

Узрев, что Герман Воробей так и не разродился вторым выстрелом, Хевен Рамбис позволил легкой, едва уловимой усмешке проступить на своем усеянном пепельно-серой чешуей лице.

И пусть старец изрядно недооценил ту чудовищную, ювелирную слаженность, с которой авантюрист жонглировал своими куклами, вмиг оказавшись припертым к стенке, он отнюдь не сидел всё это время сложа руки.

За миг до того, как ретироваться из Океана коллективного бессознательного, он виртуозно, исподтишка внедрил в марионеток врага «Заразное безумие»!

Спору нет, по своей сути болванчики были лишь хладными трупами. Их разум не поддавался контролю ничем, кроме «нитей духовного тела». Но это совершенно не означало, что они лишены ментального острова — просто там царил глухой, мертвенный покой. А Хевен Рамбис лишь ювелирно заложил в эту безжизненную почву семя, носящее имя первобытного безумия.

Это семя не могло ни на йоту навредить самой кукле, зато оно исподволь, словно чума, отравляло омывающие её пучины коллективного бессознательного. Стоило истинному кукловоду совершить рокировку с марионеткой, как он тут же, сам того не ведая, оказывался по уши в густом болоте «заразного ментального недуга». Вдобавок эта шизофрения могла беспрепятственно передаваться и по самим «нитям духовного тела», ядовитым реверсом ударяя по хозяину.

Ко всему прочему, раз уж эта порча произрастала из «самого себя», даже божественная эгида ангела была бессильна наглухо отсечь её. В лучшем случае щит мог лишь слегка приглушить симптомы да подарить жалкую отсрочку.

Такова была сокрушительная мощь высших эшелонов Пути «Зрителя» — «Ментальная чума» «Манипулятора»!

В седую древность то и дело случалось так, что люди, долгое время томящиеся под гнетом тяжелого прессинга, разом, словно по команде, слетали с катушек. И их умопомешательство ядовитой цепной реакцией било по окружающим, порождая ту самую «массовую истерию». Помнится, в одной архаичной песне пелось:

'Семь юных дев на мостовой в дикий пляс пустились;

Девять мужей рядом с ними со смеху покатились;

Вельможа в карете проезжей бил себя по щекам;

А дети у стен деревянных слезы лили по углам;

Рвут люди друг друга на части, и весь город спятил.'

Если вдуматься в эти строки, душу невольно сковывал первобытный ужас. Вот только Хевену Рамбису было кристально ясно: описанный в песне леденящий кошмар — отнюдь не выдумка. Это были реальные последствия чудовищного эксперимента, поставленного одним из полубогов стези «Зрителя».

Сверхинфекционная «Ментальная чума»!

Стоит лишь истинному телу Германа Воробья окончательно сорваться в безумие, как его контроль над марионетками неминуемо оборвется. И тогда Хевен Рамбис сможет играючи выскользнуть из этого гибельного капкана.

На это уйдет совсем немного времени — какие-то жалкие секунды!

В этот миг «Манипулятор» Хевен Рамбис совершенно не страшился, что в рукаве авантюриста мог припрятаться тот самый амулет,