Красный священник - Е. Юань

И в этот самый миг перед одним из Германов Воробьев — будь то подлинный Клейн или бездушная кукла — соткался из пустоты иллюзорный фолиант. В воздухе тут же разнесся призрачный, льющийся словно ниоткуда голос:

«Я пришел, я увидел, я запечатлел».

Сыщик пустил в ход талант «Архивариуса», бережно сохраненный в недрах «Ползучего голода» — тот самый сокрушительный «Шторм молний»!

Если враг прячется за ширмой «Психологической невидимости», лучший способ выкурить его — это обрушить на сектор тотальную, выжигающую всё живое ковровую бомбардировку!

Стоит признать: в охоте на ублюдков, предпочитающих подобные подлые прятки, арсенал Пути «Бури» был поистине безупречным, идеальным козырем.

Глава 1052

Трое на одного

Грохот!

Разряды молний один за другим рушились с небес, отчего все пространства, залитые светом исполинской багровой луны, в одночасье оказались укрыты ослепительным серебристо-белым «лесом».

Электрические всполохи неистово плясали и неслись во все стороны, неся с собой всепоглощающую ауру разрушения, не щадящую ни единого, даже самого глухого уголка.

В этой буре вновь проступили очертания пепельно-серого дракона, чья голова всё еще сохраняла гротескные человеческие черты. По твердой, словно высеченной из камня чешуе, покрывающей его плоть, суетливо змеились крошечные электрические разряды, а на самой броне пролегла паутина едва заметных трещин.

«Психологическая невидимость» Хевена Рамбиса под таким тотальным, ковровым обстрелом с треском провалилась и рассеялась. Как-никак, он всё еще физически взаимодействовал с окружающей средой, лишь виртуозно стирая свое присутствие и укрываясь в слепых зонах чужого внимания. Стоило этому взаимодействию превысить критический порог, как разоблачение становилось неизбежным.

Едва старец вынырнул из мрака, как «Шторм молний» заметно поутих. Силуэт Германа Воробья на крыше мгновенно смазался, и авантюрист телепортировался прямо под брюхо этого не до конца сформировавшегося ящера.

В ту же долю секунды на перчатке, облегающей левую кисть безумного авантюриста, проступила густая россыпь крошечных черных крупиц, источающих бездонную, первобытную тьму.

Следом он приоткрыл рот, выплюнув на языке демонов слово, до краев пропитанное омерзительной, разлагающей скверной:

— Медлительность!

Хевен Рамбис прекрасно ведал, что противник пускает в ход «Ползучий голод», и кристально ясно понимал подлинный калибр этого артефакта. Натужные атаки Германа Воробья вызывали у полубога лишь снисходительную усмешку. Не теряя ни мгновения, он вознамерился вскинуть левую переднюю лапу, сжимающую ледяной на вид, синеватый металлический цилиндр, дабы взять на мушку копошащегося внизу врага.

То была Запечатанная реликвия с весьма туманной родословной, носящая имя «Метеор Разложения». Хевен Рамбис получил её в дар от некой заоблачной сущности и знал наверняка лишь одно: часть материалов для ковки этой диковинки прибыла прямиком из глубин космоса.

Леденяще-синий металлический ствол изрыгал диковинные, темно-изумрудные снаряды. Всякая дичь, поймавшая такую пулю, мгновенно пропитывалась ядом и начинала заживо гнить, причем скверна пожирала даже духовное тело! И эта убийственная мощь безжалостно била даже по святым полубожественного ранга.

Пагубный побочный эффект реликвии крылся в том, что её владелец рисковал привлечь к себе всевидящие взоры из бескрайних звездных высей, незаметно подхватив смертоносную порчу. Не наложи та самая сущность на артефакт надежные печати, Хевен Рамбис ни за что бы не отважился таскать эту дрянь при себе. Но даже с такой страховкой он старался пускать цилиндр в дело как можно реже, до смерти боясь внезапной гибели или гротескной мутации — именно такой бесславный финал ждал всех предыдущих хозяев «Метеора Разложения».

В эту самую минуту Хевен Рамбис ни на йоту не верил, что жалкие «Слова скверны», чья мощь не дотягивала даже до пятой Последовательности, способны хоть как-то навредить ему, уже обнажившему неполную мифическую форму. Старец твердо решил спустить «Метеор Разложения» с поводка и одним махом стереть в порошок этого наглого, обвешанного опасными артефактами противника.

Вот только именно сейчас его движения вдруг по-настоящему, пугающе замедлились, а всё исполинское тело сковало вязким, деревянным оцепенением.

Тем временем на залитой багровым светом исполинской луны черной крыше невесть когда вырос еще один Герман Воробей, облаченный в черный плащ и шелковый цилиндр. В правой руке он намертво стискивал диковинный шестиствольный револьвер, а левую ладонь наставил прямиком на того двойника, что копошился под брюхом Хевена Рамбиса. Слегка согнув пальцы в подобие хвата, он изящно провернул запястье.

«Граф Грехопадения», талант «Раздувания»!

Это была вторая марионетка Клейна — полубог из Пути «Адвоката», Кьюнас Кольг!

И благодаря этой виртуозной поддержке «Раздуванием», любые паранормальные таланты, что «Ползучий голод» выуживал из своих порабощенных душ, мгновенно взмывали до абсолютного максимума, вплотную подбираясь к мощи четвертой Последовательности — то бишь к самому полубожественному рангу!

Разумеется, накладывать этот эффект на всё подряд было немыслимо; за один раз «раздуть» дозволялось лишь один-единственный навык.

Учитывая, что Хевен Рамбис пребывал в мифической ипостаси, даже «раздутая» до предела «Медлительность» не смогла бы удерживать его в кандалах слишком долго. А потому тот самый Герман Воробей под брюхом дракона, на деле являвшийся «Победителем» Энъюни, ювелирно поймал это крошечное окно возможностей и потянул за «нити духовного тела» старца.

При обычных раскладах на первичный захват ушло бы ровно три секунды. Но раз уж мишень выставила напоказ свою первобытную, сокрушительную мифическую плоть, время неминуемо растянулось бы. Понадобилось бы секунд шесть-семь, а то и добрый десяток, чтобы замкнуть удавку. Вот только к тому моменту Хевен Рамбис уже играючи сбросил бы с себя путы «Медлительности», вернул былую прыть и обрушил бы фатальную контратаку.

В этот критический, висящий на волоске миг Кьюнас Кольг вновь нацелил левую ладонь на «Победителя» Энъюни, молниеносно сжав все пять пальцев в кулак.

И снова «Раздувание»!

Многократное усиление самого процесса контроля над «нитями духовного тела»!

Хватка «Победителя» Энъюни за призрачные путы Хевена Рамбиса в ту же долю секунды поразительно окрепла и облегчилась. Казалось, противник и вовсе не облачался ни в какую мифическую броню.

Иными словами, теперь ему требовалось лишь жалкие три секунды, дабы захлопнуть капкан первичного контроля.

Скорость была воистину потрясающей, вот только зияющая брешь никуда не делась: обратившемуся в исполинского ящера Хевену Рамбису хватило бы меньше секунды, чтобы вырваться из смолы «Медлительности».

Нет, он уже вырвался!

И именно в это мгновение грянул хлесткий выстрел. Лишенная кричащего блеска, глубокая, но отнюдь не тусклая пуля, густо усеянная витиеватой вязью диковинных узоров, со свистом разрезала воздух. Снаряд безупречно точно впечатался в Хевена Рамбиса, только-только сбросившего с себя оковы паралича.

На другом конце сада, словно из ниоткуда, вырос еще один Герман Воробей,