Красный священник - Е. Юань

досады. Напротив, он почувствовал, как сердце полнится торжествующей, бьющей через край уверенностью. Для святого из Пути «Зрителя» подобная аномалия служила безупречным, безотказным радаром, позволяющим играючи отличать мертвого болванчика от истинного кукловода, тем самым множа на ноль главный, смертоносный козырь Германа Воробья.

«Наивный глупец, неужто всерьез уверовал, что жалкая марионетка спасет от моего ментального вторжения и гипнотических кандалов?» Иллюзорный, источающий мрачную угрозу фантом Хевена Рамбиса хищно сузил золотистые зрачки. Нащупав на безжизненном острове куклы кристально-прозрачный канал, по которому текли чужие мысли, он безошибочно опознал в нем проекцию тех самых «нитей духовного тела», отраженных в царстве разума и подсознания!

Не теряя ни секунды, фантом стремительно скользнул вдоль этой незримой пуповины и вскоре выхватил вдалеке очертания совершенно иного ментального острова. Именно оттуда, словно из неиссякаемого источника, били приказы, дергающие марионетку за ниточки. Иными словами, это было логово самого подлинного тела!

«Попался!»

Хевен Рамбис издал ледяной, презрительный смешок. Повинуясь его воле, Океан коллективного бессознательного вокруг вздыбился исполинскими валами, обрушив на остров Германа Воробья чудовищный, ревущий «Ментальный шторм», волна за волной бьющий о берега чужого рассудка.

Эта буря в мгновение ока перекроила сам «климат» духовного измерения, наглухо сбив любые локаторы и интуицию мишени. Улучив этот идеальный, виртуозно созданный хаос, Хевен Рамбис вплотную подобрался к острову Германа Воробья. Соткав из пустоты пепельно-серую лестницу, полубог вознамерился исподволь, неслышной тенью просочиться в самые глубины вражеского подсознания.

Таков был его излюбленный, фирменный стиль ведения боя. Двуглавая атака: с одной стороны — лобовой, сокрушительный натиск и грубое подавление, с другой — ядовитое, сокрытое во мраке проникновение. Слившись воедино, эти маневры играючи разбивали ментальные щиты жертвы вдребезги, даруя первичную, нерушимую хватку над ее телом разума.

Синхронно с этим его материальная плоть, обратившаяся гротескным драконом, тяжело взмыла в небеса. Нарезая круги в воздухе, бестия щедро осыпала Германа Воробья карающей «Драконьей аурой» и смертоносным дыханием, безупречно подыгрывая той незримой сече, что пылала в царстве духов.

И в эту самую секунду фантом Хевена Рамбиса, что неслышной змеей подбирался к телу разума авантюриста сквозь пучины Океана коллективного бессознательного, внезапно ослеп от накатившего наваждения. Перед его мысленным взором раскинулась бескрайняя, уходящая в бесконечность серо-белая мгла, а сам Океан вкупе с ментальным островом жертвы попросту стерлись из реальности, исчезнув без следа.

Сердце старца тревожно сжалось. Лихорадочно препарируя собственное сознание, полубог всерьез заподозрил, что угодил под чары невероятно мощной иллюзии.

Вот только какие бы контрмеры он ни пускал в ход, эта пепельно-серая дымка оставалась незыблемой. Впрочем, ни фатальных ударов, ни скрытых капканов из нее так и не вырвалось. Казалось, этот туман служил лишь глухими, абсолютно безобидными декорациями.

Подобный абсурд вгонял в поистине искреннее, глухое недоумение.

Едва Хевен Рамбис вознамерился обрушить «Ментальный шторм» и на этот призрачный пейзаж, как серо-белая мгла нехотя рассеялась, вновь явив его взору тот самый ментальный остров Германа Воробья.

Не тратя ни доли секунды на колебания, старец хищным рывком прорвался в подсознание мишени, намереваясь безжалостно перекроить и подчинить чужие мысли.

Однако он с леденящим ужасом обнаружил, что каждый помысел авантюриста сплошь залит кристально чистым, первозданным светом. Эта аура источала такое божественное, сокрушительное величие, что пробить её или хотя бы оставить на ней жалкую царапину было физически немыслимо!

«Какого…» — Хевен Рамбис на чистых инстинктах вскинул голову. Проследив взглядом по выкованной им каменной лестнице, он уставился на ту часть острова, что возвышалась над гладью Океана коллективного бессознательного.

И там, помимо самого ландшафта, его глазам предстал ослепительный, источающий золотое сияние человеческий силуэт, за спиной которого угрожающе распахнулись двенадцать пар крыльев, сотканных из ревущего пламени!

То была не что иное, как проекция подлинной, ангельской мощи!

Затеяв сегодняшнюю вендетту против полубога из Пути «Зрителя», Клейн, разумеется, подстелил соломку и загодя окружил себя «Объятиями Ангела». И этот щит был выкован не из пустых молитв, а щедро сдобрен властью «Красного Жреца», позволившей зачерпнуть силу прямиком из таинственного измерения над серой мглой. Именно этот железобетонный козырь и стал причиной того, что сыщик, оказавшись лицом к лицу с неполной формой мифического существа, так и не сорвался в бездну потери контроля.

А то, что он до сего мига не выкладывал эту карту на стол, объяснялось банально: юноша ставил на Хевене Рамбисе изощренный эксперимент.

В ту самую секунду, когда полубог вознамерился вгрызться в ментальный остров подлинного тела, марионетка Кьюнас Кольг виртуозно пустила в ход свои таланты, «Исказив» вражескую мишень. Прицел Рамбиса был изящно сбит: вместо того чтобы впиться в тело разума Клейна, удар пришелся прямиком по той самой окутывающей сыщика проекции серой мглы.

Расчет сыщика был предельно прагматичен: если бы Хевен Рамбис умудрился нащупать чужой ментальный остров прямо в недрах этого серого тумана, это железобетонно доказало бы, что в таинственных чертогах дремлет некая неведомая, чужеродная тварь. В таком раскладе Клейну пришлось бы бить во все колокола и готовиться к худшему. Если же нет — можно было с колоссальным облегчением выдохнуть.

Эту дерзкую задумку он вынашивал уже давненько, вот только до смерти боялся фатальной отдачи и не решался лезть на рожон. Сегодня же фортуна щедро подкинула идеальный шанс! В конце концов, случись какой леденящий форс-мажор, в расход пошел бы не он сам, а этот ублюдок Хевен Рамбис. А при удачном стечении обстоятельств он мог бы чужими руками стереть полубога в порошок, даже не запачкавшись.

Узрев воочию, что жертву укрывает эгида истинного ангела, а значит, взломать её рассудок или просочиться в тело разума за пару мгновений — затея дохлая, Хевен Рамбис не стал пороть горячку. Ни секунды не колеблясь, старец дал деру. Сквозь пучины Океана коллективного бессознательного он пулей вернулся в собственную духовную твердыню.

И в ту же долю секунды тот самый исполинский, гротескный дракон в материальном мире попросту испарился! Исчез без следа, словно стертый невидимым ластиком, да так чисто, что даже цепкий взор Клейна, сканирующий округу в поисках «нитей духовного тела», не смог нащупать ни малейшей зацепки.

«Психологическая невидимость»!

Полубог виртуозно оседлал слепые зоны чужого восприятия, наглухо укрывшись во мраке. Его тактика была кристально ясна: с одной стороны, он вознамерился забрасывать Германа Воробья площадными атаками вроде «Лишения разума» и «Ментального шторма», чтобы капля за каплей сточить тот самый подкрепленный ангельской мощью щит. А с другой — готовился обрушить на врага шквал ударов с помощью собственных запечатанных артефактов.

— Как ни крути, будучи святым из Пути «Зрителя», он, пускай и мог похвастать запредельной физической силой в драконьей