Красный священник - Е. Юань

— От вашего брата требуется сущий пустяк: пока мы будем брать за жабры Рейка, вы возьмете эту троицу под плотный колпак. Стоит им лишь попытаться поднять тревогу — тут же отследите цепочку и выпотрошите координаты того, кто держит бразды правления Школой Розы в столице.

— Разумеется, мы не станем рубить сплеча и любезно дадим Рейку окно, чтобы он успел завопить о помощи или кинуть сигнал.

Эмлин ответил едва уловимым кивком:

— Ясно.

Слегка повернув голову, он скользнул взглядом по затянутым свинцовыми тучами небесам, где нынче не виднелось и следа багровой луны. Заодно юноша привычно крутнул на безымянном пальце левой руки перстень, увенчанный темно-синим самоцветом.

Это было кольцо «Роза клятвы», дарующее графу Мистралю власть незримо подключаться к его зрению, слуху и обонянию.

Артефакт, совершив причудливый оборот, вновь оказался в руке Эмлина. Разумеется, лишь на время операции.

Благодаря этой связи весь недавний инструктаж Марича благополучно дошел до ушей графа Мистраля, а от него разлетелся и по остальным затаившимся во мраке вампирам.

Поначалу Эмлин грешным делом полагал, что раз уж ему отвели роль связного и в самой мясорубке его пользы кот наплакал, то он хотя бы сможет сверкнуть талантами «Багрового Ученого». Изящно, с истинно аристократическим пафосом транслировать приказы перед лицом «Мстительного духа» Марича. Увы, реальность оказалась куда прозаичнее: от него требовалось лишь нацепить цацку на палец и притащиться на место.

От этого в душу закралась жгучая досада. Вампир с горечью констатировал, что превратился в самую заурядную пешку, безвольный инструмент.

«Не перешагнув порог полубожественного ранга, ты лишен права даже нос совать в серьезные игры, что уж заикаться о спасении целого рода Крови…» В этот миг Эмлина захлестнул дикий порыв. Юноша кристально ясно осознал: его нынешняя мощь до смешного не дотягивает до его сокрытого, заоблачного статуса в ложе, и взвалить на свои плечи подлинное бремя ответственности ему пока не по зубам.

Что же касалось того мерзкого побочного эффекта «Розы клятвы», сливающего сокровенные мысли напарнику, Эмлин совершенно не тревожился. Он загодя подстелил соломку, испросив у мисс «Справедливости» глубокий гипноз. Теперь в эту ночь его мозг был наглухо заблокирован от размышлений о тех леденящих секретах, о которых вампирской верхушке знать не полагалось.

Не успела эта тоскливая мысль растаять в сознании, как в голове внезапно, словно гром среди ясного неба, раздался голос графа Мистраля:

«Спесивый, незрелый, до одури наивный юнец…»

«Ах вот как, это кольцо соизволило подкинуть мне мыслишки самого графа… Хех…» — мысленно фыркнул Эмлин и тут же принялся как заведенный чеканить про себя одно-единственное имя:

«Оунес Бояр… Оунес Бояр…»

Именно этот виконт, находясь под хваленой протекцией графа Мистраля, в свое время позорно словил гипноз и потом долго горбатился прислужником в Церкви Урожая!

В этот самый миг Марич, скользнув взглядом по лицу Эмлина, удовлетворенно кивнул:

— Твой нынешний настрой вселяет в меня куда больше уверенности.

Предельная собранность, суровая серьезность и абсолютная концентрация.

А? Вампир на долю секунды опешил, но тут же растянул губы в усмешке:

— Благодарю.

…………

Второй этаж над книжной лавкой служил Чарли Рейку родным домом. Этому дельцу давно перевалило за пятьдесят. Родители почили в бозе целую вечность назад, узами брака он так и не связал себя, а парочка бастардов, о которых шептались соседи, с ним под одной крышей отродясь не жила.

Велев лакеям и горничным дотошно проверить, наглухо ли заперты все окна и двери, Рейк уединился в спальне. Плеснув себе в бокал красного вина и вальяжно развалившись на диване, он с явным наслаждением принялся за дегустацию.

Опрокинуть рюмочку перед сном давно вошло у него в железобетонную привычку.

Едва рубиновая жидкость в бокале иссякла, Чарли поднялся на ноги и вразвалочку направился в ванную.

Поравнявшись с ростовым зеркалом в спальне, он небрежно мазнул по нему взглядом и тут же застыл как вкопанный.

Его отражение пугающе изменилось. Лицо налилось мертвенной, вопиющей бледностью. Вытаращенные, словно у висельника, глаза сочились алой кровью по самым краям, а в уголках губ застыли багровые, запекшиеся потеки.

Будучи тертым калачом из Школы Розы, Чарли Рейк прекрасно понимал, чем пахнет подобная чертовщина. Не опустившись до визгов и панической беготни заурядного смертного, он резким рывком метнул правую руку к собственной груди.

Вот только стоило его пальцам едва коснуться сокрытого под рубашкой амулета, как тело словно ухнуло в бездонную, скованную вечной мерзлотой полынью. От нутра до самой кожи его прошиб первобытный, мертвенный холод.

Эта стужа казалась осязаемой, живой. Она стремительно расползлась по жилам, наглухо оккупировав каждый дюйм плоти Чарли Рейка. Торговца захлестнуло леденящее чувство, будто его суставы и мышцы напрочь вышли из-под контроля, покорно предавшись воле незримого кукловода.

В это самое мгновение ему почудилось, будто в его тело ввинтился чужак — размытый, дышащий льдом и чистейшей злобой фантом, играючи узурпировавший власть над всем, кроме самого рассудка.

Одновременно с этим Чарли Рейк узрел, как его отражение претерпело новую пугающую метаморфозу: в глубине его собственных зрачков проступили два чужеродных силуэта, и оба принадлежали молодому мужчине, облаченному в белую сорочку и черный жилет.

Благодаря тому, что его правая рука успела первой коснуться амулета, прямо перед его грудью внезапно полыхнуло ослепительное, кристально чистое сияние.

Этот свет, казалось, рождался из крошечного, миниатюрного солнца, щедро окатывая всё пространство вокруг благодатным жаром и ослепительными лучами.

Торговца тотчас же захлестнула спасительная волна тепла. Вырвавшись из леденящих оков сковавшей нутро стужи, он с натугой, слегка невнятно выплюнул одно-единственное слово:

— Очищение!

Миниатюрное светило на его груди разгорелось с пугающей, первобытной яростью. Сияние, уподобившись согревающим потокам воды, хлынуло прямо в его плоть, расходясь по телу мерными, пульсирующими кругами.

Благополучно вернув себе власть над собственным телом, Чарли благоразумно отбросил затею прорываться к выходу. Вместо этого он сорвался с места и, гулко топая ботинками, пулей метнулся к окну.

Тяжелые портьеры там всё еще оставались распахнутыми, обнажая ночной пейзаж: на улице монотонно моросил мелкий дождь, а тусклый свет газовых фонарей тонул в зыбкой дымке.

Топ! Топ! Топ!

Проносясь мимо устланной ворсистым ковром зоны отдыха с диваном и чайным столиком, беглец внезапно потерял равновесие. Его нога предательски подвернулась, и он едва не рухнул на пол.

Тот самый ковер словно по волшебству обрел зловещую, собственную волю, хищно извиваясь и намертво захлестывая его лодыжки тугими путами!

Бам!

Массивный столик резко взмыл в воздух и вкупе с изящными костяными чашками да кипой раскиданных бумаг с чудовищным размахом впечатался прямо в лицо