Красный священник - Е. Юань

Погрузившись во мрак, сфера начала источать собственное, пульсирующее свечение. Ведомая незримым магнитом, она виртуозно закладывала виражи в воздухе, неумолимо корректируя курс.

В конце концов диковинка беспрепятственно юркнула прямиком в одну из комнат на втором этаже ресторана.

Оглушительная, ослепительно-белая вспышка разорвала тьму! Казалось, в недрах помещения взошло крошечное, но яростное «солнце». Его первозданный свет безжалостно выжигал и растворял без остатка любую скверну, порчу, первобытное зло, нежить и сам мрак.

— Хм… — Мистраль, загодя сомкнувший веки, внезапно сурово свел брови, издав сдавленный, полный недоумения звук.

Его чутье вопило: изнутри не последовало ни малейшей попытки дать отпор!

Шарон, уже успевшая сменить ракурс обзора, по-прежнему сохраняла ледяную невозмутимость на лице, однако её туго стянутые золотистые локоны едва уловимо, нервно дрогнули.

Миниатюрное «солнце», вспыхнув сверхновой, так же стремительно «закатилось». Режущий глаз свет с жалобным шипением угас, вновь уступив место беспросветной мгле.

Поскольку артефакт бил исключительно по нежити и злым духам, сами стены и перекрытия здания остались целы и невредимы. Граф Мистраль распахнул глаза. Выдержав двухсекундную паузу, он хищно выбросил вперед правую руку и с силой дернул вверх.

Тьма, окутывающая крышу ресторана, мгновенно ожила. Сплетаясь в тугие, иллюзорные цепи, она намертво опутала кровлю.

Под оглушительный, рвущий барабанные перепонки скрежет эти незримые путы с корнем выдрали крышу, вздернув её высоко в небеса.

Лишившись этой преграды, и Мистраль, и Шарон смогли наконец воочию, как на ладони, разглядеть всё, что творилось внутри:

На застеленном скатертью квадратном столе одиноко покоился радиопередатчик, а подле него белели расшифрованные телеграммы. На полу же, аккурат напротив, зияло выжженное пятно, отливающее обугленным индиго;

В противоположном углу пылилось видавшее виды фортепиано, а стоящая рядом коричневая банкетка стояла криво, словно кто-то только что в спешке её отодвинул;

На самой крышке инструмента красовался бокал с красным вином, в чьих рубиновых глубинах плавал омерзительный, склизкий гомункул телесного цвета;

В остальном же убранство ничуть не отличалось от заурядного жилища, разве что повсюду были небрежно рассыпаны травяные порошки да виднелись лужицы пролитых эфирных масел.

Эта картина заставила Шарон, наделенную даром черпать прямые откровения из мира духов, прийти к железобетонному выводу:

Мишень упорхнула отсюда буквально пару мгновений назад!

Не успели ни она, ни граф Мистраль, ни маркиз Нибайс и пальцем пошевелить, как вино с барахтающимся в нем гомункулом внезапно начало источать тусклое, призрачное сияние.

Свет молниеносно разбух и налился слепящей яркостью, вылепив прямо посреди комнаты иллюзию исполинской, нависшей над головами «Кровавой луны».

Её багровые лучи вмиг разорвали сгустившийся во власти вампиров мрак. Затаившиеся в вышине полубоги вдруг явственно ощутили, будто они стоят на твердой земле, в ужасе задрав головы к проклятым небесам.

Лазурный взор Шарон остекленел на крошечную долю секунды. Девушка резким, отточенным движением вскинула левую руку, изящно разжав пальцы и явив миру покоящийся на ладони темно-багровый артефакт.

Реликвия по форме до боли напоминала полную луну. По её кромке плотным кольцом сияли рубиновые самоцветы, а сердцевина была сплошь испещрена лунными фазами и мириадами мистических рун.

То была не что иная, как «Багровая лунная корона», некогда вырванная из чужих рук благодаря подмоге Шерлока Мориарти. Артефакт бесперебойно излучал волны умиротворяющего света, даруя носителю железобетонный щит против безумия полнолуний.

Увы, нависшая над рестораном угроза многократно превосходила заурядное полнолуние. Она дышала первобытной, сокрушительной мощью Кровавой луны, а то и превосходила её! Изолированный крыльями Нибайса купол мгновенно пропитался диковинной, источающей могильную стужу духовностью. Даже сжимая в руке спасительную «Багровую лунную корону», Шарон физически ощущала, как в её душе просыпаются и пухнут самые темные, инфернальные помыслы, а плоть изнутри скручивает от подступающих, немыслимых мутаций.

Животные инстинкты вопили: немедленно обратись в бесплотного злого духа, юркни в ствол ближайшего дерева или спрячься в плафоне газового фонаря! Однако рассудок ледяной хваткой удержал её от этого безрассудства — спасения от всепроникающих багровых лучей попросту не существовало, слепых зон здесь не было.

В это же самое время граф Мистраль с леденящим ужасом уставился на собственный живот. Плоть начала дюйм за дюймом вздуваться, а внутри отчетливо запульсировала некая новая жизнь, упрямо силящаяся обрести форму!

Будучи паранормальной тварью, черпающей свою мощь прямиком из домена «Луны», вампир благоразумно пренебрег артефактами для защиты от багрового света. В его картине мира подобная среда должна была стать для него райскими кущами, дарующими тотальное превосходство. И кто бы мог подумать, что эта изощренная, первобытная ересь наглухо перечеркнет все его расчеты!

Вампир нутром чуял: промедли он еще хоть жалкую минуту, и его чрево разродится на свет божий новым существом — хтоническим, пропитанным абсолютным злом и ужасом порождением неведомых сил.

Ведь власть «Луны» по своей подлинной сути неразрывно связана с размножением и зарождением жизни!

Тем временем на тех самых исполинских перепончатых крыльях, что наглухо запечатали округу во мраке, прямо на глазах начала густой, омерзительной щеткой прорастать жесткая белая шерсть. Зрелище было поистине гротескным и сводящим с ума.

Нибайс издал сдавленный, болезненный стон. Глухой купол изоляции дрогнул, дав первые, угрожающие трещины.

Парой кварталов дальше Эмлин Уайт, мающийся от скуки и машинально покручивающий на пальце инкрустированную сапфиром «Розу клятвы», внезапно захлебнулся шквалом чужих чувств. Зрение и слух графа Мистраля бесцеремонно ворвались в его разум, обрушив на него всё, что видел и слышал старший сородич.

Следом хлынула и та самая долго копившаяся лавина сокровенных мыслей и первобытных страхов графа. Едва Эмлин успел переварить эти откровения, как его словно током подбросило. Юноша вытянулся в струнку, лицо его свело судорогой омерзения, а к горлу подкатил неудержимый, выворачивающий наизнанку ком тошноты.

Истинное тело Клейна, укрывшись за мороком «Ползучего голода», надежно затаилось в густых тенях неподалеку от ресторана. А вот его марионетка, Кьюнас Кольг, уже давно просочилась за барьер Нибайса. Виртуозно пустив в ход «Искажение», болванчик играючи проигнорировал изоляцию, сохранив незримую, стальную хватку на «нитях духовного тела».

И в эту самую секунду, под гибельными лучами иллюзорной Кровавой луны, сыщик с леденящим ошеломлением констатировал: даже его кукла, де-факто являющаяся бездыханным трупом, начала проявлять жуткие поползновения к самовоспроизводству!

И эта новая жизнь, вне всяких сомнений, была бы отродьем «Матери Древа Желаний»!

«А ведь это… это до боли смахивает на то, что творили прародительница вампиров Лилит из мифов Города Серебра и та самая „Первозданная Луна“, о которой толковал Эмлин… Как я и предполагал, „Матерь Древа Желаний“ уже узурпировала изрядную долю власти над доменом „Луны“, отравив её