Безликий - Е. Юань

— мой арсенал ритуальной магии едва дотягивает до уровня зеленого новичка. Из мало-мальски сложного я осилил лишь обряды жертвоприношения да дарования, а мои амулеты намертво застряли на жалких трех видах…» — юноша беззвучно, с тяжелым сердцем вздохнул. Ему как воздух требовался добротный, исчерпывающий и глубокий трактат по мистике.

Что же до тайных знаний о том, как выжечь ментальную скверну злых богов из Потусторонней характеристики, — здесь он и вовсе бился лбом о глухую стену, не имея на руках ни единой зацепки.

…………

Немного передохнув в клубе после обеда, Клейн поймал общественный омнибус и покатил в район Джовуд, прямиком к раскинувшемуся на берегу реки Тассок цирку шапито «Лайс».

На дворе стоял обычный будний день, ничем не примечательный и лишенный праздничного размаха. Публики под шатрами собралось ничтожно мало, отчего даже паяцы, чьим долгом было развлекать и смешить гостей, бродили вялые и откровенно скучающие.

Миновав «Шатер гадалки» и пестрые ларьки, торговавшие мясными пирогами, блинчиками, фруктовыми тарталетками и горячительными напитками, Клейн прошелся вдоль кромки цирковой арены, пока не наткнулся на крошечный театр. Выставленная у входа меловая доска гласила: в будние дни дается по четыре представления, каждое ровно по часу.

Первое послеобеденное выступление было намечено на два часа, и, судя по всему, началось оно совсем недавно.

Приобретя билет, Клейн шагнул в зрительный зал и тут же уловил взрывы восторженных аплодисментов.

На подмостках как раз разворачивалось действо: укротитель, поигрывая хлыстом, заставлял черного медведя выкидывать уморительно-неуклюжие коленца. Чуть поодаль, в сторонке, лениво развалился исполинский желто-черный полосатый тигр, а рядом восседал густо обросший кудрявой шерстью бабуин.

Хлесть!

Повинуясь щелчку кнута, косолапый увалень грузно и комично перекатился через голову, выписав кувырок.

— Эй, приятель, этот мохнатый только что порывался влепить тебе звонкую оплеуху! — внезапно выкрикнул кто-то из самых первых рядов, в мгновение ока вызвав дружный хохот среди немногочисленной публики.

Зрители искренне уверовали, что это такая свежая, оригинальная задумка балагана, призванная их развлечь.

Однако Клейн этого мнения совершенно не разделял. Взглянув на ауру укротителя, он безошибочно считал с нее густые переливы неподдельного гнева и жгучего раздражения.

Слегка усмехнувшись, юноша спустился к первому ряду и опустился на свободное место, вознамерившись насладиться зрелищем, дабы не пустить деньги за билет на ветер.

Но не успел он устроиться поудобнее, как давешний крикун вновь подал голос:

— А этот полосатый хищник спит и видит, как перегрызет тебе глотку! Про кудрявую обезьяну вообще молчу — она бы с радостью подмяла тебя под задницу вместо мягкой подушки!

Зал вновь взорвался раскатами хохота, однако движения самого дрессировщика в эту секунду заметно, почти болезненно одеревенели.

«Как-то всё это… Вроде бы звучит как откровенное издевательство и попытка сорвать номер, но отчего же мне слышится в этом нескрываемое предупреждение?» — Клейн скосил глаза на соседа по ряду, выкрикивающего эти фразы. Возмутителем спокойствия оказался круглолицый мужчина лет тридцати.

«Подобная интонация, эдакая манера болтать… До боли знакомо…» — беззвучно пробормотал себе под нос юноша.

Глава 327

Встреча на дороге

В крошечном театре цирка-шапито «Лайс».

Для истинного Провидца забыть что-либо, кажущееся смутно знакомым, было попросту немыслимо. Клейн привычным жестом поправил съехавшие на переносицу очки в золотой оправе, вальяжно откинулся назад и почти беззвучно прошептал несколько слов.

Следом юноша смежил веки, мастерски изображая усталость. На деле же он пустил в ход медитацию и в считанные секунды провалился в сон, чтобы выудить подсказку из мира грез.

Взору предстала погруженная в полумрак комната. Лишь одинокая свеча на кофейном столике отбрасывала неверные, пляшущие тени. Собравшиеся вокруг люди кутались в глухие черные мантии с капюшонами, а их лица скрывали железные полумаски.

Нарочито потерев переносицу, Клейн распахнул глаза и вернулся к созерцанию номера с дрессированными зверями.

Он уже успел растолковать ниспосланное откровение и безошибочно вычислил источник того самого чувства узнавания:

Картина из сновидения была не чем иным, как тайным собранием Потусторонних, которое организовывал старец Око Мудрости.

И там как раз терся один пухлощекий Аптекарь, питающий нездоровую слабость к ядовитым, саркастичным предостережениям. Несмотря на вполне добродушный нрав, этот тип вечно напрашивался на хорошую трепку.

«Неужто это тот самый Аптекарь? Вряд ли… С каких это пор он заделался укротителем?.. Если верить казенным архивам Ночных Ястребов, духовное зрение этой братии не чета талантам Провидца. Они не умеют так филигранно препарировать оттенки эмоций… Впрочем, чтение ауры — их несомненный конек…» — мысли Клейна лениво блуждали, ничуть не мешая ему наслаждаться представлением на манеже.

Сквозь призму его активного духовного зрения эмоциональный фон черного медведя, тигра и кучерявого павиана и впрямь выглядел пугающе нестабильным. Достаточно было малейшей искры, чтобы звери сорвались и устроили кровавую баню. А это косвенно подтверждало: тот пухлый зритель вовсе не сотрясал воздух попусту. Казалось, он способен читать мысли этих животных, безошибочно улавливая их животные порывы.

К счастью, после столь дерзкого окрика укротитель, пусть и побагровел от ярости, помрачнев как грозовая туча, всё же инстинктивно умерил пыл. Став действовать куда осторожнее, он благополучно довел номер до конца.

Следом труппа разыграла простенькую, но до слез уморительную комедию, и лишь после нее на сцену наконец-то вышел иллюзионист.

Облаченный в безупречный фрак с бабочкой в тон и увенчанный громоздким цилиндром, фокусник первым же делом эффектно выдохнул сноп ревущего пламени, сорвав шквал восторженных аплодисментов.

«Банальный, заезженный трюк…» — сыщику, чье зрение славилось невероятной остротой, а за плечами имелся солидный багаж просмотренных в прошлой жизни обучающих передач, хватило одного беглого взгляда, чтобы раскусить секрет.

Затем иллюзионист перешел к классике: побег из запертого сундука, голуби из шляпы, букеты из рукава, карточные фокусы. Клейн наивно полагал, что будет щелкать эти секреты как орешки, но к своему нескрываемому изумлению обнаружил: порой он не понимает ровным счетом ничего. Артист виртуозно перетягивал внимание публики именно туда, куда ему было нужно, заставляя зрителей упускать из виду критически важные детали.

«В нем нет ни капли Потусторонней мощи, а он всё равно умудрился обвести меня вокруг пальца! Значит, вся соль кроется в управлении чужим вниманием… Вторая заповедь Фокусника: безраздельно завладеть вниманием жертвы, дабы добиться желаемого исхода?» — юноша выстроил в уме гипотезу, пока не зная, верна она или нет.

Впрочем, это легко можно было проверить на практике через метод «отыгрыша».

Тем временем представление подошло к концу. Публика, не скупясь на овации и восторженные крики, ревела от восторга, накалив атмосферу в зале до предела.

«Хех, третья заповедь: выступление Фокусника немыслимо без