Безликий - Е. Юань

Стрелки едва перевалили за три. Одернув воротник длинного двубортного сюртука, Клейн поднялся и покинул шапито. Лезть с расспросами к тому пухляшу, подозрительно смахивающему на Аптекаря, он благоразумно не стал, ограничившись лишь тем, что намертво впечатал его лицо в память — излишняя навязчивость могла спровоцировать совершенно непредсказуемую и резкую реакцию.

Запрыгнув в рельсовый омнибус, Клейн покатил обратно на улицу Минск.

Экипаж был двухэтажным, и на обоих ярусах уже ютились пассажиры. Повинуясь старой привычке, парень облюбовал себе местечко на первом этаже, у самого окна.

Карета неспешно катила, то и дело останавливаясь. Клейн, полуприкрыв глаза и лениво прокручивая в уме недавние озарения, внезапно почувствовал, как сердце тревожно екнуло. Рассудок молниеносно прояснился, обретя пугающую, ледяную трезвость — точь-в-точь как при насильственном вторжении в его сны или спиритическом контакте!

И в эту самую долю секунды он кристально ясно осознал: он больше не находится в реальном мире!

Закаленный в подобных передрягах, юноша даже бровью не повел, мастерски сохраняя невозмутимость. Бегло окинув взглядом салон, он отметил: сидящий слева джентльмен во фраке и цилиндре всё так же шуршит газетой; дама в светло-голубом платье обреченно отчитывает своих неугомонных отпрысков; а кто-то по соседству лениво жует хлеб, запивая его чаем из фляжки… Внешне всё оставалось абсолютно, безукоризненно неизменным.

Однако сквозь призму незаметно активированного духовного зрения Клейн с ужасом обнаружил: ни один из этих пассажиров не источал ни переливов ауры, ни малейшего эмоционального фона!

Они были напрочь лишены эфирных тел!

Они непринужденно болтали, жевали хлеб и читали прессу, но в них не теплилось ни единой искры жизни!

«Что это? Искусный морок? Или же они в одночасье перемерли и теперь двигаются на одной лишь мышечной памяти по инерции?» Титаническим усилием воли обуздав подкатывающую панику, Клейн выглянул в окно. Снаружи кипела привычная послеполуденная суета: туда-сюда сновали прохожие и дребезжали по брусчатке экипажи.

И тем не менее, прохожие тоже были абсолютно пусты — ни намека на ауру! Пока омнибус с тяжелым скрипом продолжал свой путь, лицо сыщика мрачнело на глазах: он понятия не имел, какая чертовщина здесь творится.

Опустив взгляд на собственные руки, он увидел яркое, насыщенное духовное сияние, в корне отличающееся от этой всепоглощающей пустоты вокруг.

И в этот самый миг тишину разорвал истошный, леденящий душу рев — звук, который ни за что не могла бы издать человеческая глотка!

Клейн резко вскинул голову и выхватил взглядом исполинскую черную собаку, невесть откуда взявшуюся прямо посреди улицы.

Из ее пасти торчали бритвенно-острые белоснежные клыки, щедро перепачканные въевшейся кровавой ржавчиной. Да это же тот самый демонический пес! Та самая тварь, за которой тянется чудовищный шлейф из зверских убийств!

На глазах у сыщика жуткая псина с тошнотворным хрустом раздулась, превратившись в трехметрового демона. За спиной с гулом распахнулись кожистые нетопыриные крылья, а на черепе проклюнулись козлиные рога, сплошь испещренные богомерзкой вязью узоров. Запрокинув башку к небесам, монстр выплюнул одно-единственное, до краев пропитанное первобытной скверной слово на языке Бездны:

— Падение!

Едва звук сорвался с пасти твари, Клейн уже знал наверняка: вот она — настоящая! Ее аура пылала, эмоции хлестали через край, а во все стороны били ослепительные, пульсирующие лучи духовной мощи!

Вторя этому чудовищному кличу, несколько иллюзорных прохожих поблизости с оглушительным треском лопнули. Обратившись густым черным туманом, они взмыли в воздух, наглухо застилая обзор.

Сквозь эту пелену Клейн едва различал, как в небесах и на улице один за другим материализуются «настоящие люди», чьи ауры пылали всеми цветами радуги. И каждый из них безостановочно метал заклинания, искрящиеся Потусторонней магией.

«Какого дьявола? Простые смертные обратились в фантомов, а Потусторонние — из плоти и крови… Неужто Ночные Ястребы и Уполномоченные Каратели выследили эту псину и пустили в ход какой-то запечатанный артефакт, дабы изолировать поле боя и не стереть город в порошок? И эта дрянь бьет исключительно по магам, оставляя обывателей за бортом? А я, на свою беду, просто проезжал мимо и угодил прямо в эту мясорубку?» — мысли в голове Клейна крутились с бешеной скоростью, выстраивая вполне логичную картину происходящего.

«Ну и угораздило же вляпаться…» — не успел он горестно вздохнуть, как пространство разорвал истошный, пробирающий до печенок вопль. Крик, исполненный невыносимой агонии и ужаса.

Густой черный туман вмиг рассеялся. Исполинский демонический пес с глухим стуком рухнул на брусчатку — его туша была разрублена надвое ровно посередине! А всё сияние в небесах сфокусировалось на одном-единственном предмете, который воспарил во мраке, уподобившись безупречно чистой, ослепительной луне, щедро заливающей светом это погруженное во тьму измерение.

Демоническая тварь, обладая воистину пугающей живучестью, испустила последний яростный рев. Ее разрубленное тело с грохотом взорвалось, и плоть вкупе с душой обратились топливом для ревущего, сплетенного из багровых и бледно-синих языков пламени.

Но едва этот инфернальный столб огня рванул ввысь, как мгновенно померк, бесследно поглощенный той самой сияющей, подобной луне реликвией.

Пламя растворилось в абсолютном безмолвии, а демонический пес просто сгинул в небытие. Его стерли в порошок так обыденно и легко, что не осталось даже горстки жалкого пепла.

«Чудовищная мощь…» — благоговейно выдохнул Клейн, но тут же похолодел: а не срисуют ли эти казенные инквизиторы, что в омнибусе прячется какой-то левый, неучтенный Потусторонний, чья аура полыхает на фоне пустых фантомов⁈

Сердце парня ушло в пятки. Задохнувшись от липкого страха, он молниеносно выхватил бумажного человечка и хлестким движением обратил картонку в собственного двойника — абсолютно пустую куклу без ауры и эмоций.

Сам же он, пустив в ход уникальные таланты своего заклинания подмены, бесплотной тенью просочился прямо в «тень» этой марионетки.

И в этот самый миг до слуха Клейна донесся едва уловимый, приглушенный смешок, раздавшийся с противоположной стороны улицы.

И в этом смешке явственно сквозили ледяная ярость и бессильная злоба.

«Кто это? На казенных ищеек не похоже…» — озадаченно нахмурился сыщик, однако высунуться из своего укрытия и развеять подмену так и не рискнул.

Следом по вагону мазнули несколько чужих, пронзительных взглядов, но, не найдя зацепок, тут же скользнули дальше.

Когда напряжение наконец-то спало, Клейн увидел, как само пространство вокруг покрывается паутиной трещин и со звоном разлетается вдребезги, словно хрупкое стекло.

На него вновь нахлынула плотность и осязаемость материального мира — он кристально ясно осознал, что вернулся в реальность.

Бесшумно рассеяв иллюзию, юноша вновь оказался на своем сиденье. Пассажиры омнибуса всё так же шуршали газетами, меланхолично жевали хлеб и распекали отпрысков