Безликий - Е. Юань

…………

Район Хиллстон, клуб Крагга.

Поскольку Клейн имел обыкновение заглядывать сюда как минимум дважды в неделю, здешние лакеи давно заучили его в лицо. Необходимость каждый раз светить членским билетом и значком с созвездием Белого Мороза отпала сама собой.

На дворе стояло утро среды, а львиная доля резидентов клуба принадлежала к респектабельному среднему классу с их стабильной, солидной службой. Вырваться сюда посреди буднего дня, а не в законный выходной, не во время отпуска или хотя бы часа послеобеденного чая, для них было задачей из разряда фантастики.

Просторный, залитый светом холл казался пугающе пустынным. Лишь в дальнем углу, в диванной зоне вокруг кофейного столика, сиротливо ютилась кучка посетителей.

Мазнув по ним взглядом, Клейн тут же выцепил знакомое лицо и уверенно зашагал навстречу, чтобы поздороваться:

— Талим! В такую дивную погоду вам бы сейчас на ипподроме пропадать.

Этим знакомцем оказался не кто иной, как Талим Дюмон — наставник аристократов по верховой езде, по чьей рекомендации и хлопотам мадам Мэри сыщик в свое время и пополнил ряды членов клуба. К тому же именно Талим однажды подкинул ему прибыльное дельце, сведя с репортером «Ежедневного обозревателя» Майком Джозефом для охраны того во время рискованной вылазки в бордель «Золотая роза».

Талим вскинул голову и, привычным жестом взъерошив свои короткие каштановые кудри, расплылся в улыбке:

— О, многоуважаемый сыщик! В каких краях пропадаете? Сто лет вас не видел.

«Да это просто вы в клуб давно не заглядывали…» — мысленно усмехнувшись, Клейн опустился на диван рядом с собеседником:

— Помогаю полиции распутывать клубок с тем серийным маньяком. Не факт, конечно, что выгорят какие-то зацепки, но обещанный куш слишком уж соблазнителен. Да и наводить мосты со стражами порядка для нашего брата, частного детектива — дело первой необходимости.

«Сплошное пускание пыли в глаза. На деле-то я там был лишь ничтожной сошкой на подхвате…» — не удержался он от мысленной, самоироничной шпильки.

Тем временем на соседних диванах за их спинами кучка клубных завсегдатаев, внимая речам какого-то ушлого, похожего на биржевого брокера типа, с жаром перемывала косточки свежим котировкам акций Западной железной дороги и плантаций Восточного Балама.

Талим, не заподозрив в словах Клейна ни грамма лжи, добродушно рассмеялся:

— Воистину, заботы, достойные выдающегося сыщика.

Перекинувшись с гостем еще парой дежурных светских фраз, наставник по верховой езде мало-помалу погрузился в какое-то странное, задумчивое оцепенение.

И как раз в тот миг, когда Клейн уже собрался откланяться и отбыть в подземный тир, Талим внезапно встрепенулся и вперил в него взгляд:

— Мистер Мориарти, дозвольте задать вам один вопрос.

— И, разумеется, можете выставить мне счет за консультацию.

— Для друзей — за счет заведения! Да и зовите меня просто Шерлок, — со звонким смешком отмахнулся Клейн.

Талим едва заметно кивнул и, слегка замявшись, начал:

— У меня есть один друг… и его угораздило влюбиться в того, кого любить категорически нельзя. Как быть в такой щекотливой ситуации?

«Знаете, всякий раз, когда я слышу заход „у меня есть один друг“, я свято уверен, что речь идет о самом собеседнике. Вот только цвета вашей ауры кричат об обратном: вы действительно разрываетесь от неловкости, но при этом в вас нет ни капли той самой любовной муки…» — Клейн, незаметно активировавший духовное зрение, вальяжно откинулся на спинку дивана и, сцепив пальцы в замок, произнес:

— Прошу великодушно меня простить, но я отнюдь не психотерапевт и не один из тех газетных шарлатанов, что мнят себя гуру в любовных терзаниях.

— Мой единственный и железобетонный совет: не преступайте закон.

— Хех, это была шутка. А если серьезно: для начала нам нужно докопаться до сути этого самого «нельзя». В чем корень проблемы? Между их семьями пролегла кровная вражда?

Талим бросил на сыщика тоскливый взгляд и с безысходной горечью выдавил:

— Увы, это совершенно не похоже на сюжет «Ромео и Джульетты»!

Едва эти слова слетели с губ собеседника, как в ушах Клейна словно раздался призрачный, назойливый шепот:

Автор: Рассел Густав… Автор: Рассел Густав… Автор: Рассел Густав…

Слегка помотав головой и мысленно попросив прощения у старины Шекспира, юноша сохранил на лице вежливую улыбку:

— Этот шедевр великого императора Рассела — поистине бессмертная классика. Стоит кому-то обмолвиться о запретной любви, как он мгновенно всплывает в памяти.

— И всё же, что именно мешает им быть вместе?

Талим погрузился в тяжелое, звенящее молчание на несколько секунд и наконец сдался:

— Мои губы наглухо запечатаны тайной. Прошу прощения, считайте, что этого разговора никогда не было.

«Тайна? Стало быть, птица-то весьма высокого полета… Влюбился в человека своего же пола? Или воспылал страстью к кровной родне?» — титаническим усилием воли обуздав жгучее любопытство, Клейн примирительно развел руками:

— В таком случае могу лишь подбросить еще один совет: пусть ваш друг почаще зачитывается бульварными бестселлерами вроде «Грозового перевала» или «Любви и ревности». Эмоций там — хоть отбавляй.

Талим беззвучно пошевелил губами и с тяжелым вздохом констатировал:

— Эх, боюсь, это станет самой последней, отчаянной мерой. Лично мне кажется, что та дикая страсть, о которой пишут в этих книжонках, не имеет ровным счетом ничего общего с чувствами нормальных, адекватных людей.

— Абсолютно с вами солидарен! — с горячим, неподдельным энтузиазмом поддакнул Клейн.

Обменявшись с Талимом понимающими усмешками, он поднялся и зашагал в подземную галерею. Вдоволь подырявив мишени и размяв свои паранормальные таланты, юноша дождался полудня и вернулся на первый этаж, прямиком направившись в зал шведского стола.

Еще поутру он радостно подметил: эксклюзивным блюдом дня сегодня значилась жареная гусиная печень в соусе из красного вина, гарнированная тонкими яблочными дольками и ломтями хлеба, щедро пропитанными тающим сливочным маслом.

Вооружившись подносом, уставленным снедью, Клейн направился к столику Талима. Однако теперь наставник восседал там не один: компанию ему составлял еще один старый знакомый сыщика — именитый хирург Аарон Церес, который в свое время тоже выступил поручителем при вступлении Клейна в клуб.

Едва опустив поднос на столешницу и даже не успев присесть, Клейн с удивлением подметил, что к стулу прославленного врача прислонен костыль.

— Аарон, что стряслось? — с неподдельным участием поинтересовался он.

Высокий, сухощавый и от природы холодноватый хирург, чье лицо украшали очки в изящной золотой оправе, легонько похлопал себя по правой ноге:

— Ох, даже не вспоминайте, это какое-то дьявольское невезение! Я кубарем скатился