Эликсир. Парижский парфюмерный дом и поиск тайны жизни - Тереза Левитт

в Кёльн из Пьемонта. Звали его Джованни Мария Фарина. И Фарина придумал собственную историю происхождения этой целебной воды. Он написал брату, что нашел аромат, который напоминает ему итальянское весеннее утро с запахами “горного нарцисса и апельсиновых цветов после дождя”. В Кёльне существовала очень строгая система гильдий, и Фарине с братом как иностранцам вход туда был воспрещен. Но как католикам им позволялось вести дела, и, так как им не мешали цеховые ограничения, они имели возможность совершать довольно многочисленные экспортно-импортные операции. В частности, они рекламировали свой Franz Krahm, то есть “французский товар”: это были шелка, кружева, чулки, парики, душистые порошки и туалетные воды – такие, как “вода венгерской королевы” 44.

Долгое время придуманный Фариной вариант чудодейственной воды Феминиса оставался феноменом, известным в основном местным жителям. Но в 1730-е годы через Кёльн прошли французские солдаты, возвращавшиеся после сражений в Польше, и, купив несколько образцов воды, занесли ее в Париж. После чего Фарина сосредоточился на экспорте во Францию и вслед за покупателями-французами назвал свою воду Eau de Cologne, “кёльнская вода”. Изменил Фарина и собственное имя. Только приехав в Кёльн, он из Джованни сделался Иоганном, а теперь и вовсе решил взять имя Жан-Мари 45.

Дела у него пошли по-настоящему в гору после 1796 года, когда Кёльн оказался присоединен к Франции. До этого он столетиями существовал как свободный, независимый город, но как только французская революционная армия начала одерживать победы одну за другой, победители стали отодвигать границы все дальше и дошли до самого Рейна. Франция отменила все прежние законы, ограничивавшие торговлю с Кёльном, и спрос на “кёльнскую воду” Фарины резко подскочил. После смерти Жан-Мари Фарины объявились сразу десятки людей, утверждавших, что владеют его секретной формулой. Было зарегистрировано более 114 заявок от парфюмеров, которым, по их словам, Фарина продал “подлинный о-де-колонь”; надо понимать, что большинство просто купили право использовать это название. А один человек – некий Карло Франческо Фарина – продал право использовать его имя более чем тридцати разным торговцам, несмотря на то что он вообще не имел никакого отношения к семье изготовителей одеколона 46. Тогда Жан-Мари Фарина III, под начало которого перешел семейный бизнес, решил применить другую тактику: обозначить подлинность своей продукции, указав фактический адрес оригинального производства. Но это оказалось не так-то легко, потому что тогда в Кёльне не существовало официальных адресов с указанием улицы и номера дома. В итоге он решил маркировать свой товар так: Johann Maria Farina gegenüber dem Jülichs-Platz (что значит “напротив Юлихской площади”). Это название стали сокращать до Farina gegenüber (то есть “Фарина напротив”), и досадным последствием этого сокращения оказалось то, что другие Фарины принялись тоже именовать себя подобным образом, отталкиваясь уже от того, что находилось напротив их магазинов. В конце концов французы присвоили всем точные адреса, но это были не названия улиц с номерами домов, а просто длинный список, в котором за каждым зданием в Кёльне был закреплен свой порядковый номер. Парфюмер, живший в доме под номером 4711, Вильгельм Мюлен, заплатил за право использовать имя “Фарина”, но потом выяснил, что ему всучили фальшивку. Тогда он продолжал производить одеколон под названием “4711”, и торговля, даже с учетом огромной конкуренции, шла неплохо.

Чуть позже Наполеон решил закрепить Кёльн во французской гавани понадежнее и в 1801 году даровал всем его жителям французское гражданство. Он уже начал мыслить себя не столько современным римским консулом, правящим республикой, сколько современным Карлом Великим, управляющим империей, в которую входят и германские земли. Он даже велел изготовить копию короны и скипетра, некогда принадлежавших Карлу Великому, и намеревался использовать их во время церемонии коронации в декабре 1804 года, после которой его уже официально должны были величать императором. Перед этим торжественным событием Наполеон решил вместе с женой Жозефиной совершить объезд всех недавно присоединенных территорий вдоль Рейна. Кёльн поспешил подготовиться к приезду высочайшей четы: на рыночной площади соорудили пирамиду высотой около 25 метров и обелиск – в честь побед Наполеона в Египте. Сам город к визиту украсили гирляндами, трофеями и монументами, а еще кёльнцы попотчевали государя аллегорическими полотнами и длинными речами, восхвалявшими его за то, что вытащил их город из “тьмы” 47. Наполеона же в Кёльне интересовали всего два места: знаменитый готический собор в центре города и магазин Жан-Мари Фарины – тот самый, что напротив Юлихской площади 48. И он сам, и все члены его свиты закупили там огромные партии одеколона, и, как сообщал камердинер Наполеона, почти все это было отослано в Париж 49.

Париж, рю Бур-Л’Аббе, 1808

Магазин на рю Бур-Л’Аббе много лет являлся одним из парижских агентов Жан-Мари Фарины III – он импортировал и продавал оригинальный Eau de Cologne 50. Теперь этот магазин назывался Laugier Père et Fils: процветающим делом занимались сообща отец и сыновья. Они удвоили количество нанятых работников и расширили торговые площади. Жена Блеза Мари-Жанна умерла в 1800 году, но старший сын Жан уже женился, и у них с женой Катрин в 1807 году родился сын Эдуард. Второй сын Блеза, Луи, управлял теперь семейной фабрикой в Грасе, где производились помады, продававшиеся в парижских магазинах 51. А еще Ложье открыли в Париже второй магазин – по адресу рю д’Абукир, № 290 (эту улицу недавно переименовали в честь одной из выигранных Наполеоном битв), в очередном торговом квартале для буржуа менее чем в десяти минутах ходьбы от первого магазина 52.

Париж в ту пору переживал “новое увлечение парфюмерией”, если верить справочнику по стилю и модам за 1803 год: Laugier Père et Fils отмечался там как особенно яркий образец новых течений. Из косметических препаратов магазин Ложье предлагал “все, чего только могла пожелать фантазия”, в то же время отступая от традиции парфюмеров вроде Фаржона, которые стремились угодить аристократическому вкусу – страсти к надушенным кожаным изделиям, перчаткам, веерам и многим другим предметам, напрямую не связанным с духами 53. Laugier Père et Fils стал одним из двух самых популярных парфюмерных домов в городе, деля эту честь с торговым домом Houbigant: из парфюмеров только эти два места значились в списке 550 наиболее успешных торговых заведений Парижа 54. Убиган, как и Ложье, переориентировался на импорт модного одеколона Фарины, и расписки 1806 года свидетельствуют о том, что за трехмесячный период у них обоих Наполеон закупил 162 флакона одеколона 55.

Оба они были неприятно поражены, когда в 1808