Эликсир. Парижский парфюмерный дом и поиск тайны жизни - Тереза Левитт

году в Париже объявился какой-то иностранец, называвший себя единственным законным поставщиком одеколона в Париже. Он именовал себя Жан-Мари-Жозефом Фариной и утверждал, что приходится правнучатым племянником самому первому Жан-Мари и принадлежит к той ветви семейства, что оставалась в родных краях, в Пьемонте. Сам он приехал из Пьемонта в Кёльн в период французской оккупации, примкнув к многочисленной толпе претендентов на “наследство” Фарины. Как только Наполеон пожаловал кёльнцам французское гражданство, Фарина уехал в Париж. Там он женился на дочери парижского возгонщика Пьер-Клода Дюрошро, и они завели общее дело 56. Дюрошро предоставлял оборудование и необходимое сырье, а вклад Фарины состоял в рецепте и прославленном имени.

Фарина и Дюрошро открыли в Париже два магазина: один – на рю Сент-Оноре рядом с Убиганом, а второй – на рю д’Абукир, по соседству с новым заведением Ложье. Рекламировали они себя очень нахально – обклеили буквально весь Париж листовками, превозносившими их товары. “Намного лучше, чем у остальных”, – похвалялись они и утверждали, будто их признал сам Institut Chimique, то есть Химический институт. (В действительности же учреждения с таким названием не существовало – ни в те дни, ни когда-либо ранее 57.) Эти жульнические уловки не остались без ответа. Кто-то постоянно срывал листовки, рекламировавшие магазин наглецов на рю д’Абукир, и вешал вместо них объявления, сообщавшие, что магазин переехал на рю Ришельё. Поверившие этим объявлениям люди шли по указанному адресу и стучались в дверь дома… где жил сам Фарина с семьей! Фарина, естественно, бесновался. В итоге он не выдержал и поместил в газете объявление размером в полстраницы, где осуждал хулиганские выходки. У него не было сомнений в том, что это проделки парфюмеров-конкурентов – “изготовителей дрянной туалетной воды”, которая не может сравниться с его превосходным продуктом 58. Фарина клялся, что не покинет Париж и продолжит борьбу.

Главным оружием, которым он обладал, было его имя. И благодаря недавно принятому во Франции закону о торговых марках оружие это было мощным. Введенные в 1803 году Шапталем marques de fabrique, фабричные марки, были призваны приструнить мошенников и уменьшить количество подделок, расплодившихся с тех пор, как отменили гильдии 59. Фабриканты должны были представлять Коммерческому суду, Tribunal de Commerce, любые отличительные “марки” своей продукции – названия, ярлыки и так далее, – после чего уже никто другой не имел права их использовать. В 1806 году Жан Ложье тоже побывал в Коммерческом суде и зарегистрировал там сорок две разных торговых марки “для распознания различных товаров своего производства” 60. Фарина, прибыв в Париж, зарегистрировал все возможные варианты имени “Фарина”, включая “Жан-Мари Фарина” и “Иоаганн-Мария Фарина”. Строго говоря, ни одно из них не являлось его именем, но ему все равно выдали право на владение этой торговой маркой, и он принялся энергично преследовать всех, кто ею пользовался, обвиняя их в мошенничестве. “Настоящий” же Жан-Мари Фарина III с тревогой наблюдал из Кёльна, как заезжий нахал-самозванец подрывает его торговлю во Франции 61.

Вскоре Laugier Père et Fils представили собственную фирменную воду – Eau de Paris, которая должна была составить конкуренцию Eau de Cologne. У нее была похожая палитра ароматов: яркие цитрусовые нотки бергамота, сладкого лимона и португальского апельсина сочетались с зеленой лесной свежестью нероли и розмарина. Ложье надеялись, что их вода займет на рынке похожую нишу – благодаря своему аромату и рекламируемым целебным свойствам. Но как раз тогда, когда они выпустили в продажу эту новую воду, власти Франции снова начали гонения на “секретные” снадобья. В 1810 году захлопнулись те двери, благодаря которым аптекари все еще могли продавать средства, приготовленные по дореволюционным “дедовым” рецептам: отныне уже никто не имел права торговать секретными снадобьями или имевшими сложный состав лекарствами, если не раскрывал тайну их приготовления. Однако Наполеон, ежедневно использовавший подобные старинные снадобья, все же оставил открытой еще одну лазейку. Он учредил временную Комиссию по секретным снадобьям, которая должна была оценивать все присылаемые ей рецепты, устанавливать, являются ли какие-то из них “истинно полезными”, и позволять их производителям и далее продавать их в качестве целебных средств 62.

Комиссия по секретным снадобьям начала свою работу 1 января 1811 года, и ее сразу же буквально завалили заявками 63. Члены комиссии действовали беспощадно, стараясь покончить со всеми традиционными панацеями. Монахи-картезианцы представили рецепт своего эликсира “гранд-шартрёз”, имевшего 142-ю “пробу” и более 130 ингредиентов в составе. Этот ликер обитель изготавливала очень давно, передавая секрет из поколения в поколение, но комиссия забраковала его. Eau de Paris, представленная Ложье, тоже не прошла отбор. Собственно, одобрила комиссия заявку одного-единственного парфюмера – это был Жан-Мари-Жозеф Фарина со своим одеколоном.

Фарина немедленно выпустил целую книжку, в которой всячески превозносил многочисленные лечебные эффекты своего изделия 64. Он советовал умывать своей чудодейственной водой лицо, если нужно избавиться от чешуек или гнойников. Полоскание горла одеколоном, растворенным в воде, очищало дыхание от зловония. Промывание полости рта более крепким раствором способствовало оздоровлению десен, а если беспокоил гнилой зуб, то к нему можно было приложить тряпицу, смоченную в одеколоне, и тогда “словно по волшебству” к страдальцу возвращался спокойный сон. При головной боли одеколон рекомендовалось энергично втирать в виски. При целом ряде болезней – ревматизме, плеврите, люмбаго, да и вообще любой общей боли или слабости в конечностях – предлагалось совершать “растирания”, но вначале следовало нанести одеколон на руки, на щетку или на ткань, которая затем использовалась для этой процедуры. Ароматизированная ванна помогала от вялости и уныния, причем Фарина рекомендовал выливать до трех флаконов в ванну для полного погружения и один флакон в ножную ванну. Одеколон можно было наносить и непосредственно на порезы и ушибы. При метеоризме предлагалось вымочить кусок хлеба в одеколоне и положить на живот. Против заразной лихорадки и чумы Фарина советовал полоскать одеколоном рот, класть пропитанную им тряпицу за уши и натирать им руки и лицо. При приеме внутрь – или в виде капель на сахар и в вино, или просто по чайной ложке – он будто бы лечил от сибирской язвы, гнойных нарывов, сбоев менструального цикла и от любых болезней, при которых человек ощущал ослабление жизненного тонуса.

Фарина рассылал флаконы со своей eau различных докторам, фармацевтам и другим медикам и публиковал те свидетельства, которые они ему, в свой черед, предоставляли. Он подсуетился получить такое свидетельство даже от химика Клода Бертолле, который отозвался о продукте Фарины как об “очень хорошем”. Фарина также цитировал слова Бертолле о том, что