Измена. Невеста на месяц - Ольга Вейс

могла быть такой слепой. Я любила его, Алекс. Я думала, мы навсегда. А теперь… теперь я не знаю, кто я." "Ты — Анна," — говорит он, и его улыбка — как луч света. "Ты та, кто танцует под регги, пьёт мохито, смеётся, даже когда всё рушится. Ты не слепая, ты доверяла. И знаешь что? Это делает тебя сильной, а не слабой." Я смотрю на него, и его слова — как бальзам. "Ты слишком хороший," — хмыкаю я. "Я думала, такие только в фильмах бывают." "О, я ещё и в титрах!" — ржёт он, и я смеюсь, чувствуя, как тяжесть в груди чуть отпускает. Мы сидим, глядя на волны, и я рассказываю дальше — про переписку, про его "один раз", про то, как я сбежала из виллы. Алекс слушает, не перебивая, и его "ты справишься" звучит, как обещание. "Мне нужно позвонить Лене," — говорю я вдруг, доставая телефон. "Она должна знать. И… хочу, чтоб ты с ней поболтал. Она мой генерал, но с ней весело." Он ухмыляется: "Готов к допросу. Зови своего генерала." Я набираю Лену, ставлю на громкую связь, и она отвечает, как всегда, с ходу: "Анна, ты жива? Или уже утопила Михаила и Веронику? Я тут билеты смотрю, могу прилететь и помочь!" Я ржу, и Алекс хихикает рядом. "Лен, я на пляже, с Алексом. Познакомьтесь, он мой… ну, спасатель по мохито." "Ого, Алекс?" — её голос оживает, как будто я подкинула ей сплетню. "Привет, спасатель! Как там моя Анна? Ты её не обижаешь?" "Ни за что!" — отвечает он, и его акцент звучит забавно. "Анна — королева, я просто держу её мохито." "Ха, уже люблю его!" — ржёт Лена, и я закатываю глаза. "Анна, рассказывай, что за хрень? Ты видела Веронику, да?" Я вздыхаю, и правда выливается, как вода. "Да, Лен. Я поговорила с ней. Михаил — не просто изменщик, он… он врал нам обеим. Обещал ей, что вернётся, что я — временно. Она верила, как я. Он манипулировал нами, Лен. Я хотела её разорвать, но… я просто жалею её. Мы обе были его дурами." "Сукин сын!" — рычит она, и я слышу, как она хлопает по чему-то. "Анна, я сейчас прилечу и зарою его под пальмой! Как он посмел? Ты всё, ты звезда, а он… он никто! Что ты будешь делать?" "Не знаю," — шепчу я, глядя на море. "Я зла, но… я не хочу его ненавидеть. Это слишком тяжело. Я просто хочу быть собой, Лен. И я… я справлюсь." "Чёрт возьми, да!" — орёт она. "Ты офигенная, Анна! А этот Алекс — держи его, он звучит как золото. Слушай, делай, что хочешь, но не дай этому козлу сломать тебя. Я тут, всегда." "Знаю," — улыбаюсь я, и её энергия — как заряд. "Спасибо, генерал." "Алекс, береги её!" — кричит она напоследок, и он салютует, хотя она не видит. "Слово скаута!" — хихикает он, и я кладу трубку, смеясь. Лена — как ураган, и я люблю её за это. Мы с Алексом встаём, отряхивая песок, и он говорит: "Пойдём, провожу тебя. Королевы не должны бродить по ночам одни." Я киваю, и мы идём к отелю, вдоль пляжа, где фонари отбрасывают тени. Я рассказываю ему про Лену — как она однажды пугала таксиста, как мы пели караоке до утра. Он ржёт, делясь своей историей про то, как застрял в лифте с пьяным немцем. Это так… легко, что я почти забываю про боль. Почти. У отеля он останавливается, глядя на меня. "Ты в порядке, Анна?" "Ближе к этому," — хмыкаю я. "Спасибо, Алекс. Ты… ты реально спас мой вечер." "Всегда," — улыбается он, и его голос — заставляет поверить в себя. Он уходит, махнув, и я стою у двери, чувствуя себя сильнее, чем вчера. Михаил, его ложь, его игры — они всё ещё жгут, но я не тону. Лена, Алекс, даже Вероника — они напомнили мне, что я не одна. Я захожу в номер, падаю на кровать и шепчу: "Анна, как так всё перевернулось? Утром пойду к Михаилу, выставлю его полным дураком. А сейчас я жива, на этом спасибо." - думаю я и засыпаю с этими мыслями.

Прощай

Утро врывается в мой номер отеля, как незваный гость: солнце лезет через шторы, птички щебечут, а я лежу, глядя в потолок, и чувствую, как внутри бушует коктейль из гнева и решимости. Михаил, его ложь, его игры с Вероникой — "Я вернусь к тебе" — всё это как яд, который я больше не хочу глотать. Вчера Алекс и Лена напомнили мне, что я офигенная, и сегодня я собираюсь доказать это. "Анна, ты королева," — шепчу я, вставая. Пора забрать свои вещи из виллы и поставить точку в этом цирке.

Я принимаю душ, натягиваю джинсы и футболку, которая кричит "не трынди со мной", и заказываю такси. Телефон мигает — ещё три пропущенных от Михаила, но я не открываю его сообщения. Хватит его "прости". Я пью кофе на балконе, глядя на море, которое блестит, как обман, и твержу: "Ты не сломаешься." Вероника, её слёзы, её "он обещал". Сегодня я заберу своё и уйду, а он пусть тонет в своём дерьме. Такси везёт меня к вилле, и я смотрю в окно, восхищаюсь необъятной красотой острова. Бали всё ещё прекрасен, несмотря на мою боль, и я думаю, что хочу запомнить его не как место предательства, а как место, где я нашла себя. Вилла встречает меня тишиной, только ветер шелестит в листьях. Я открываю дверь, и запах жасмина бьёт в нос, напоминая о тех днях, когда мы с Михаилом смеялись тут, как идиоты. Теперь это просто дом, который я покидаю. Михаил сидит на террасе, с кружкой в руках, и его лицо — как у побитого пса, когда он видит меня. "Анна," — выдыхает он, вставая, и его голос дрожит, как будто он ждал чуда. Жаль, приятель, чудес не будет. "Не вставай," — говорю я, и мой голос — как лёд, пропитанный сарказмом. "Я тут за своими вещами. Не хочу тратить время на твой спектакль." Он моргает, и его глаза блестят, но я не ведусь. "Анна, пожалуйста, давай поговорим," — начинает он, но я поднимаю руку, как стоп-сигнал. "Поговорим?" — хохочу я, и смех