Измена. Невеста на месяц - Ольга Вейс

пройти. Это было… эпично." "Эпично?" — я строю рожу, но ржу. "Я чуть не угробила соседку. Но, знаешь, это… не так уж плохо. Лена была права — мозги как будто встряхнули." "Лена — гений," — кивает он, и его глаза блестят. "Ты выглядишь… легче, Анна. Как дела?" Я вздыхаю, глядя на пальмы, которые качаются за студией. "Лучше, чем вчера. Но… я уезжаю через пару дней. В Москву. Пора домой, Алекс. Бали — это круто, но я не могу тут прятаться вечно." Он моргает, и его улыбка становится тише. "Москва, значит? Большой шаг. Ты готова?" "Не знаю," — хмыкаю я, теребя бутылку. "Но я устала бегать от себя. Михаил, его враньё, всё это... Я хочу начать заново, даже если это страшно." "Ты не из тех, кто боится," — говорит он, и его голос твёрдый, как песок под ногами. "Ты королева, Анна. Москва не готова к тебе." Я ржу, чувствуя, как его слова греют. "Ты слишком добрый, спасатель. Слушай, давай обменяемся контактами? Не хочу терять тебя в этом большом мире." "С радостью," — ухмыляется он, доставая телефон. Мы обмениваемся номерами, и я добавляю его в мессенджер, хихикая над его аватаркой — он на сёрфе, падающий в воду. "Классика," — дразню я, и он закатывает глаза. "Чтобы ты не скучала," — подмигивает он. "Слушай, раз ты уезжаешь, давай устроим прощальный ужин? Завтра, в том баре с мохито. Я угощаю." "Только если мохито будут космические," — хихикаю я, и мы договариваемся на восемь. Я встаю, отряхивая песок, и чувствую себя… не то чтобы целой, но ближе к этому. Алекс машет, уходя, и я смотрю ему вслед, думая, что он — как подарок от Бали, которого я не ожидала. Я возвращаюсь в отель, потная, но довольная. Йога, Алекс, Москва — всё это как кусочки пазла, который я ещё не собрала. Я падаю на кровать, глядя в потолок, и шепчу: "Анна, ты можешь быть счастливой." Завтра - ужин с Алексом, смех, мохито, а через пару дней я улечу, оставив Михаила, его ложь и этот остров позади.

Спасти брак..

В отеле своего номера, я ныряю в душ, тёплая вода смывает пот и, кажется, часть груза. Находясь под струями, закрываю глаза, и думаю о Москве. Дом, работа, зима, где нет пальм и мохито. Смогу ли я там начать заново. "Да, Анна, да! Конечно сможешь, ты ведь королева" — смеюсь я, сама над собой, а что иногда полезно.

Я выхожу из душа, свежая и обновленная, с улыбкой, которая, чёрт возьми, кажется настоящей. Думаю про позы йоги, от которых я чуть не рухнула, и Алекс, ухмыляющийся, как кот, пока я заваливась, как тюлень, — это было неожиданно весело. Я сказала ему, что уезжаю в Москву и это как мне показалось его расстроило, но мы договорились о прощальном ужине, обменявшись номерами, как школьники, которые клянутся писать друг другу.

Бали всё ещё кружит голову, а солнце печёт, как и всегда. Я надеваю лёгкое платье, которое колышется, как ветер, и беру сумку. "Пора пожрать," — хмыкаю я, чувствуя, как голод напоминает о себе. Кафе неподалёку манит запахом кофе и свежих круассанов, и я шагаю туда, наслаждаясь утренним гулом Семиньяка — такие уже родные мотороллеры, смех продавцов статуэток и браслетов, запах фруктов с лотков.

В кафе я сажусь у окна, заказываю латте и тост с авокадо, и смотрю на улицу, где жизнь бурлит. Мои мысли лениво кружат: Алекс, его "ты королева", Лена, её "йога перезагрузит мозги", и моё решение уехать. Москва кажется далёкой, как другая планета, но я не боюсь. Или боюсь, но не дам этому остановить меня. "Ты офигенная," — шепчу я, отпивая кофе, который горчит, как мои воспоминания о Михаиле. Еда приходит, и я жую, наслаждаясь хрустом тоста и кремовой текстурой авокадо. Я листаю телефон, проверяя сообщения — ничего от Михаила, и это как глоток воздуха. Я вспоминаю нашу последнюю встречу, когда я назвала его дураком, выложив всё про Веронику, его обещания ей вернуться. Его глупое лицо до сих пор стоит перед глазами, но я не жалею. Он заслужил каждое слово. После кафе я решаю прогуляться к пляжу. Песок тёплый, волны ласкают берег, и я иду босиком, чувствуя, как земля держит меня. Я сажусь у воды, вытягивая ноги, и смотрю на горизонт, который тянется бесконечно. "Что дальше, Анна?" — шепчу я, но море не отвечает. Вспомнишь, как говорится, говно, вот и оно, идёт собственной персоной. Михаил. Как обычно в шортах и мятой рубашке, и его взгляд цепляется за меня, как крючок. Моё сердце сжимается, но я не бегу. "Чёрт возьми," — бормочу я, вставая и отряхивая песок. Я не хочу этой встречи, но раз она случилась, я ничего поделать не смогу. Он подходит, и его глаза — как у щенка, которого пнули. "Анна," — говорит он, и голос хрипит, как будто он не спал неделю. "Можно поговорить?" Я скрещиваю руки, и сарказм рвётся наружу: "О, конечно, давай поболтаем. Может, расскажешь ещё пару сказок? Про юриста или может дать тебе шанс, например?" Он вздрагивает, но не отступает. "Я знаю, что облажался. Я… я не могу без тебя, Анна. Пожалуйста, дай мне шанс." Я хохочу, и смех острый, как нож. "Шанс? Ты серьёзно? После того, как ты так горячо трахал Веронику, что аж пообещал ей вернуться, а меня держал за идиотку? Ты не просто облажался, Михаил, ты всё разрушил. И знаешь что? Я не твоя запаска." Его лицо бледнеет, и он хочет прикоснуться ко мне, но я уворачиваюсь. "Я был дураком," — шепчет он. "Я люблю тебя. Это правда. Вероника… это было ошибкой, я…" "Стоп," — рычу я, и голос звенит. "Ты не ошибся, ты выбрал. Ты манипулировал нами обеими. Я повторяю, я говорила с ней, Михаил. Она рассказала, как ты кормил её обещаниями, как говорил, что я — временно. Ты думаешь, я вернусь к этому? К твоей лжи?" Он молчит, и его молчание — как приговор. "Мне жаль," — наконец говорит он, но слова пустые, как ракушка. "Жаль?" — фыркаю я. "Мне тоже. Жаль, что я тратила на тебя своё сердце. Но я иду дальше, Михаил. А ты… разбирайся со своим дерьмом." Я поворачиваюсь и ухожу, чувствуя, как гнев сменяется лёгкостью. Он не остановит меня. Никто не остановит. И