Измена. Невеста на месяц - Ольга Вейс

обещают хоть немного забыть. Бар гудит, как улей: народ танцует, бармен мешает коктейли. Алекс уже там, сидит у стойки в своей дурацкой футболке с пальмой, и его улыбка — как маяк в шторм. "Королева явилась!" — кричит он, поднимая стакан. "Двойной мохито для королевы" - кричит он бармену. Я сажусь, бармен украшает коктейль мятой, беру стакан и отпиваю. "Это прекрасно", - говорю я, "как поцелуй Бали", и хихикаю: "Ты официально мой спаситель. Если это не космос, то как это называется." "За тебя, королева Бали," — ухмыляется он, и мы чокаемся, звеня стеклом. Музыка качает, и я чувствую, как напряжение спадает, как будто кто-то приоткрыл клапан. Мы болтаем — обо мне, о Москве и моей работе. Его лёгкость — как антидот, и я думаю, что, может, Лена права: я могу жить, даже если всё рушится. Но боль никуда не делась. Она сидит в груди, как заноза, и через пару мохито я не выдерживаю. "Алекс, можно я выговорюсь?" — спрашиваю я, глядя на свой стакан, где лёд тает, как мои надежды. Он кивает, и его глаза серьёзнее, чем обычно. "Выкладывай, Анна. Я весь во внимание." Я вздыхаю, и слова рвутся, как река. "Мой муж… он изменил мне. С Вероникой, его бывшей. Я думала, я параноик, когда видела их вместе, но потом нашла их переписку. Он писал ей, что скучает, что я не замечу. А мне он врал — про помощь, про юриста, про всё. Я… я любила его, Алекс. Это был мой медовый месяц, а теперь я сижу тут, как идиотка, и не знаю, кто я." Мой голос дрожит, и я ненавижу себя за это, но Алекс не отводит взгляд. Он молчит, а потом говорит: "Ты не идиотка, Анна. Ты доверяла, а он облажался. Это его провал, не твой. И знаешь что? Ты сидишь тут, пьёшь мохито, смеёшься, несмотря на всё. Это не слабость, это сила." Я моргаю, чувствуя, как слёзы щиплют, но я проглатываю их. "Сила? Я чувствую себя, как будто меня раздавили." "А выглядишь, как будто готова горы свернуть," — хмыкает он, и я хихикаю, несмотря на всё. "Серьёзно, Анна. Он не заслуживает тебя сейчас. Дай себе время. Пей, танцуй, дыши. Бали для этого и есть." "Ты как Лена, моя лучшая подруга, только с мохито," — говорю я, и мы ржём, как два идиота. Я рассказываю дальше — про ссору, про фото, которые я делала, как шпион, про то, как он смотрел на меня, когда я уходила. Алекс слушает, не перебивая, и его "ты справишься" звучит так искренне, что я почти верю. Он не лезет с советами, как мамка, не флиртует, просто… рядом, и это как тёплый плед в холодную ночь. "Знаешь, ты не такой уж и отстой," — хихикаю я, когда мы заказываем ещё коктейли. "Я думала, все мужики — дерьмо, но ты… ты норм." "Ого, комплимент века!" — ухмыляется он, притворно кланяясь. "Я запишу это в резюме: 'Норм, по версии Королевы Анны'." Я ржу, и впервые за день смех не кажется вымученным. Мы танцуем под регги, и я кружусь, чувствуя, как Бали оживает вокруг — фонарики мигают, море шепчет, а я жива, несмотря на всё. Алекс подхватывает меня, когда я чуть не падаю, и его "осторожно, королева!" заставляет меня хохотать. Это не любовь, не побег — это просто момент, когда я могу дышать. Мы возвращаемся к стойке, запыхавшиеся, и я заказываю воду, чтобы не свалиться от мохито. "Ты правда спас мой вечер," — говорю я, и он пожимает плечами, как будто это ерунда. Мы болтаем о его планах — он хочет поехать в Австралию, попробовать там сёрфинг, — и я дразню: "Смотри, чтоб акулы не съели твой дзен." Он ржёт, и я думаю, что, может, Лена права: я офигенная, и я найду свой путь. Но тут двери бара открываются, и моё сердце падает, как камень. Вероника. Она входит, как будто владеет этим местом, в белом платье, которое блестит, как её чёртова улыбка. Её волосы струятся, как в рекламе, и она оглядывает зал, как королева джунглей. Я замираю, чувствуя, как кровь стынет. Она здесь. В моём баре, в моём вечере, в моей жизни. Алекс замечает мой взгляд и хмурится: "Анна, что…" "Это она," — шепчу я, и мой голос — как лёд. Вероника. Женщина, которая украла моего мужа, мою сказку, моё всё. И она стоит в десяти метрах, смеётся с каким-то типом, как будто не разбила мне сердце. Я сжимаю стакан, и мир сужается до её силуэта.

Песок горькой правды

Бар пульсирует, как сердце, но моё собственное застыло, когда я увидела Веронику. Она стоит в десяти метрах, смеётся с каким-то типом, как будто не разбила мне жизнь. Мохито в моей руке кажется уже горячим, как моё дыхание, и я чувствую, как гнев закипает, как лава. В голове всплывает всё разом все обещания, ложь, предательство, и она, эта женщина, — центр моего ада. "Анна, не теряй контроль," — шепчу я, но ноги уже несут меня вперёд.

Алекс хватает меня за запястье, его глаза встревоженные, но спокойные. "Анна, ты уверена? Не делай ничего, о чём пожалеешь." Я хмыкаю, и сарказм рвётся наружу: "Пожалею? Единственное, о чём я жалею, — что не сделала это раньше." Но его взгляд заставляет меня выдохнуть. "Я просто поговорю, Алекс. Мне нужно это закончить. Ты не против, если я оставлю тебя на минутку?" Он отпускает мою руку, кивая. "Иди, королева. Разберись. Я тут, если что." Его улыбка — как тёплый луч, и я киваю, чувствуя, как его поддержка даёт мне силы. Алекс — мой спаситель, предавший мне уверенности в себе и своих силах. Я поворачиваюсь к Веронике, и чувствую одновременно злость и тревогу. Я шагаю через толпу, игнорируя регги и смех вокруг. Мой пульс стучит в висках, и я твержу: "Анна, ты офигенная." Вероника замечает меня, когда я уже в двух шагах, и её улыбка меркнет, как будто кто-то выключил свет. Она отходит от своего спутника, и я вижу, как её глаза бегают, как у загнанного зверя. Хорошо. Пусть боится. "Нам надо поговорить," — говорю я, и мой голос — как сталь, хотя внутри всё дрожит. "Сейчас. На улице." Она моргает, но кивает, бросая взгляд на своего спутника, который пожимает плечами. Мы