Как я стала невесткой шейха. Суфийская повесть. - Ольга Геннадьевна Шпакович

Этого «но» хватило Амире, чтобы разорвать отношения с любимым – не хотела она огорчать отца. После она вся ушла в учёбу. На мужчин не смотрела. Хотя сватов присылали многие. Наконец её мама заявила – пора выходить замуж! То всё учёбой отговаривалась, а теперь учёба позади, пора свою семью заводить – и так в девках засиделась. И Амира вышла за первого же мужчину, который посватался к ней после приказа мамы. Он был старше её в два раза, разведён. Работать не любил. Амира стала в их семье добытчиком – квартиру купила, обставила, стремилась, чтобы был уют. Вот только счастье в этой уютной квартире не поселилось. С мужем она рассталась. Просто развернулась и ушла, оставив всё. Самое обидное, что детей они не смогли завести.

– У него и от первого брака детей не было. Ах, как же я попалась!

– А тот, ингуш?

– Несколько лет с ума сходил, убеждал, уговаривал, а потом женился. Сейчас у него трое детей.

– Общаетесь? Знает он, что ты развелась?

– Общаемся. Знает. Но он женат. Поздно…

Впрочем, Амира рассказала, что один из самых преданных её поклонников, который тоже сватался к ней ещё до мужа, недавно разошёлся с женой и сейчас вновь предлагает ей руку и сердце.

– Ну, а ты?

Амира помолчала, а потом сказала:

– Молись за меня. Ты – не такая, как мы. Мы родились в исламе. А ты приняла ислам, потому что Аллах тебя позвал. Твои молитвы скорее до Него дойдут.

Ко мне наши паломники относились уважительно, но отстранённо, не очень понимая, что я из себя представляю. А вот к Светлане они относились с иронией, дескать, какая она мусульманка… Особенно шокировала она наших мужчин, когда появилась в ресторане с тюрбаном на голове и в облегающем платье до пола с глубоким декольте.

– Светка, прикройся! – крикнул ей из-за своего столика таджикский муфтий из нашей группы.

– Жёнам своим замечания делайте, – невозмутимо ответила она.

Отель наш располагался очень удачно: дорогу перейти и – мечеть Рауда – сердце Медины. Там же и усыпальница Пророка, по преданию, рядом с комнатой его жены Аиши. Ах, эта Рауда лучезарная, залитая солнцем, от которого защищали белоснежные зонтики, распускающиеся, как цветы, на рассвете и свёртывающиеся в бутоны на закате! Рауда белоснежная на фоне яркого голубого неба, Рауда, благоухающая розами. Уходящие в бесконечность колоннады, в которых легко заблудиться. Райские сады…

Кстати, про райские сады и про легко заблудиться…

Я отправилась к усыпальнице Пророка часов в одиннадцать вечера. Перед мечетью – толпы людей, ничуть не меньше, чем днём, свет сотен фонарей, отражающийся в белоснежном мраморе пола. Я помнила, что войти надо через тридцать вторые ворота. Нашла их. Вошла. Оставила свою обувь на полочке у входа. И отправилась мимо колонн, которые, как в калейдоскопе, сливались, дробились на галереи, расходились, как в лабиринте… Скоро я поняла, что заблудилась. Я начала блуждать, но вокруг – сотни одинаковых колонн и неисчислимое множество галерей, перетекающих одна в другую, расходящихся в разные стороны, упиравшихся в тупики. Завидев вдали выход, я поспешила туда, и выбежала на улицу в одних носках. Стала спрашивать у охранников на английском, где находятся тридцать вторые ворота, однако они не понимали меня. Я хотела обойти Рауду, однако входы по какой-то причине были перекрыты. Охранники стали жестами показывать мне, что проход закрыт. Я уже мысленно попрощалась со своими туфельками, прикидывая, где я смогу купить новую обувь. Но всё же взяла себя в руки и, повторяя «Бисмилляхи рахмани рахим» («С именем Аллаха Милостивого и Милосердного»), вернулась внутрь Рауды. И опять колонны, галереи… Я просто шла, повторяя молитву, безо всякого ориентира, так как глазу не за что было зацепиться. И вдруг! Вот они – тридцать вторые ворота! Вот полочка, на которой по-прежнему стоят мои туфельки. Как будто кто-то невидимый за руку привёл меня на это место. Я подхватила туфельки, но выходить из мечети не стала, а вновь пошла вперёд, заворачивая то направо, то налево. И вдруг – Амира! Стоит величавая, статная, серьёзная, как обычно, и смотрит на меня.

– Амира! Что ты здесь делаешь?! – восклицаю с удивлением.

– Тебя жду, – спокойно отвечает она.

Я не стала её спрашивать, почему она меня ждёт, почему ждёт именно здесь, я лишь спросила:

– А… где мы?

– Это райские сады.

– А почему они райские?

– Потому что здесь есть что-то из рая.

Ну да, конечно, райские сады – только в таком месте и возможны чудеса.

– А вот, смотри, усыпальница Пророка!

Мы совершили намаз перед усыпальницей.

В Медине я своими глазами увидела, что такое садака. Это когда каждый стремится сделать что-то приятное другому. Так, на выходе из Рауды какие-то женщины раздавали нам лепёшки и конвертики со сливочным маслом… Амира купила у продавщицы чёток целую связку и подарила каждому паломнику нашей группы… Один из паломников нашей группы оплатил праздничный ужин за всех (отмечали праздник Ашура).

Но вот время пришло попрощаться с Мединой. Мы загрузились в автобус и двинулись в Мекку. По дороге наш гид вещал:

– О, хаджи, прощайтесь с Лучезарной Мединой! Впитывайте в себя последние мгновения в этом городе…

– Амира, – обратилась я к своей подруге, – а Медина по энергетике отличается от Мекки?

– Отличается. В Медине ты можешь обращать внимание на красоту зданий, на людей, так ведь?

– Конечно! Я только и кручу головой – так всё интересно и необычно.

– Ну, вот. А в Мекке ты не будешь думать ни о чём. Только об Аллахе.

И вот, после нескольких часов езды через каменистую пустыню под непрерывное произнесение Тальбии «Лябайк Аллахумма Лябайк…» показалась величественная строгая Мекка – Благородная Мекка, в которой сконцентрирована энергетика ислама. Белоснежная мечеть Аиши, куда мы вошли обычными людьми, а вышли в состоянии ихрама. В состоянии ихрама ты – как святой, ты не можешь причинить себе вреда – это грех, и не можешь причинить вреда другому, животному, растению, насекомому, даже непреднамеренно. Мужчины надевают на себя белые одеяния – ихрамы. Женщины – остаются в своём обычном виде.

Главная цель нашего хаджа – мечеть Аль-Харам, над которой взмывают в небо минареты, увенчанные полумесяцем, а огромные круглые часы на одной из башен-небоскрёбов отражают вечность. Кааба, с вечным круговоротом людей вокруг, который не останавливается даже ночью, а в одном из её углов – таинственный Чёрный камень – камень неземного происхождения.

По преданию, Кааба – первый дом для поклонения Богу. Построен ещё Адамом, так как он скучал