Корейский шаманизм. Болезнь синбён, камлания кут и духи квисин - Наталия Чеснокова

что строгого правила нет. Участницы ритуала в большинстве случаев — замужние женщины, хранительницы домашнего очага. Интересно, что изменилась и трапеза духа, — так, например, в провинции Чхунчхон-Пукто большое кормление происходит в ночь на седьмой день седьмого лунного месяца (примерно август) и в дар духу Семи звезд приносят два сосуда разного размера. В том, что поменьше, колодезная вода с крупинками риса, а в большом — рисовые клецки сиру-тток с начинкой из красной фасоли или тыквы.

Исторические деятели и их шаманское альтер эго

Многие корейские и даже некоторые китайские военачальники после смерти становились духами шаманского пантеона. Это духи-генералы, или чангун, прославившиеся своими подвигами и заслугами перед народом. Некоторые из них закончили жизнь раньше срока, и считалось, что из-за этого их души не могут быть упокоены.

Так, например, Чхве Ён, соперник основателя государства Чосон Ли Сонге, о котором мы говорили выше, стал после смерти одним из самых важных генералов чангун, и к нему обращались с просьбами о защите.

Известен любопытный эпизод, когда некий человек по имени Чон Хомён объявил, что в него вселился дух Чхве Ёна, пожелавший всколыхнуть народные массы и поднять восстание. Произошло это в 1688 году. Чон Хомёна поддерживало большое число людей, которые если и не верили в перерождение Чхве Ёна, то, во всяком случае, надеялись прийти к власти. В ближнем окружении «нового Чхве Ёна» оказались две шаманки; одна из них называла себя Священный Престол Сонджа, а другая — госпожа Дочь Дракона Ённё-пуин. Дочь Дракона была замужем за буддийским монахом, который утверждал, что скоро на землю придет Будда Майтрейя. Хотя Чхве Ён был военачальником, его «команда мечты» сделала ставку не на вооруженное восстание, а на непогоду. Согласно предсказаниям шаманок, со дня на день должен был начаться ливень, который якобы побьет посевы, затопит столицу Ханян и уничтожит все, что нажито нечестным путем. Предполагалось, что после этого Чон Хомён войдет в город и объявит о себе, провозглашая новую столицу и новую династию. Амбициозный план, однако, потерпел фиаско. Дождь так и не пошел[32].

Корейцы почитали также адмирала Ли Сунсина (1545–1598) — героя корейско-японской Имджинской войны (1592–1598), который не проиграл ни одной битвы.

Духи-генералы в шаманском пантеоне могут называться как чангун, так и кунун или кунын. Чаще всего восхваляли героев, которые умерли насильственной смертью или пали на поле боя. Чхве Ён, например, был казнен, а Ли Сунсин убит в последнем сражении Имджинской войны. Но героическая смерть необязательна: после Корейской войны (1950–1953) некоторые шаманки стали использовать образ генерала Дугласа Макартура, который мирно скончался только в 1964 году. В Корейской войне Дуглас Макартур командовал военными силами ООН, и с его именем связывают Инчхонскую десантную операцию (1980), известную также как «Операция Хромит». Рискованный план привел к сокрушительному поражению северокорейских войск, поэтому до сих пор в Республике Корея генерал Макартур весьма почитаем.

Шаманская картина с изображением генерала Чхве Ёна

National Folk Museum of Korea

В классификации Эли Барра Лэндиса упоминаются некий дух династии Ли и его приближенные. К сожалению, мы уже не можем узнать, что послужило основанием для того, чтобы выделить отдельного духа целой династии и насколько это было характерно для всей Кореи. Учитывая, что Лэндис работал в Инчхоне и Сеуле, вера в духа династии Ли была, возможно, распространена в первую очередь именно в центральном регионе. Кто же этот дух? Это дух принца Садо (1735–1762), которого его отец, король Ёнджо (годы правления: 1724–1776), приказал казнить за неподобающее поведение. Принц вел себя действительно вызывающе: у него явно были психические проблемы, и с возрастом он становился все опаснее для окружающих, потому что гневался так, что приходилось тайком в ночи выносить тела мертвых слуг. Ёнджо выбрал мучительную казнь. Жарким июльским днем король велел сыну залезть в ларь из-под риса, после чего ларь заколотили. Там, в этом крохотном пространстве, принц Садо провел больше недели, медленно умирая от голода, жажды и удушья[33]. Поэтому его дух, по мнению шаманок и шаманов, не мог найти себе покоя и гневался на виновных в его смерти.

Вот как путешественница Изабелла Бёрд описывает в своих мемуарах действия шаманок, которые считали своим долгом регулярно делать подношения духу династии Ли, чтобы он не разгневался и не навредил людям.

В каждом районе мудан вызывают духа династии Ли раз в три года, используя заклинание, которое переводится так: «О хозяин и хозяйка нашего королевства, пусть вы всегда будете существовать в мире. Раз в три года мы призываем вас музыкой и танцами. О, сделайте этот дом мирным». Если этот злой дух приходит в дом, его можно умилостивить только смертью человека, быка или свиньи. Поэтому, если мудан узнает, что он пришел в дом или район, тут же убивают свинью, варят и приносят в жертву целиком. Заклинательница берет два ножа и танцует танец с мечом, доводя себя до «прекрасного безумия», после чего изготавливают коробку, в которую кладут корейскую чиновничью шляпу и одеяние, а также платье, подходящее для придворной дамы. Затем коробку кладут на семейный сундук для одежды. После этого коробке начинают делать частые подношения. Дух считается духом мятежного наследного принца, единственная цель которого — причинять вред всем, с кем он может вступить в контакт[34].

Шаманский костюм генерала армии

National Folk Museum of Korea

Почитали шаманки и почивших королей и принцесс. Прежде всего, конечно, тех, кто благоволил шаманизму. А также тех, чья жизнь была наполнена трагедиями: например, упоминают духов свергнутых королей Ёнсангуна (годы правления: 1495–1506) и Кванхэгуна (годы правления: 1608–1623). В числе женских духов королевской династии шаманки выделяют королеву Синдок (1356–1396), вторую жену основателя Чосона Ли Сонге, и зверски убитую японцами жену короля Коджона, королеву Мин (1851–1895).

Среди духов исторических деятелей почитают дух буддийского монаха по имени Мухак (1327–1405). Он был сторонником Ли Сонге, и с ним связано множество увлекательных преданий. Так, например, считается, что именно Мухак разгадал сон Ли Сонге, в котором генерал выходил из сарая с тремя деревянными балками на спине. Мухак объяснил, что Ли Сонге станет правителем — ваном (

), ведь три балки символизируют три горизонтальные черты в этом иероглифе поперек вертикальной, роль которой во сне выполнял сам Ли. Это был знак правителя. Другая широко известная история объясняет, что именно Мухак выбрал место для основания Сеула, опираясь на совет странного крестьянина, который понукал осла и