Резервная столица - Виктор Павлович Точинов

на севере острова действительно зафиксировали падение в залив подбитого "юнкерса" — Петренко лично поздравил расчет, пожал каждому руку, пообещал выписать представление к медалям "За боевые заслуги". Еще два подбитых самолета остались неподтвержденными, могли дотянуть до своей базы.

Яков подумал, что Гонтарь мог и не врать о захвате немецкого танка в Польше. Встречаются на свете такие феноменально удачливые люди, объяснить везение которых с рациональной точки зрения не получается. Везёт, и точка.

ЭПИЗОД 2. Золотая клетка для очень важных птиц

Мальцев не понимал ничего.

Куда его везут и зачем — таким вопросом задаваться не стоило. Никто и никогда не докладывал эксперту-зеку, в каком городе и в какой организации потребовалась его экспертиза. Приедешь — узнаешь, вот и весь сказ.

Дикое недоумение вызывало то, как он едет.

Передвигался в своей жизни по железным дорогам Мальцев немало. Случалось ездить и в купе-люкс, и в самых затрапезных теплушках, а в беспризорной юности — на крышах вагонов. В последнее время привычным средством передвижения стал вагон-зак. Но о существовании таких вагонов, в каком довелось на третий день войны покинуть Минск, Мальцев даже не подозревал.

Купе предназначалось для одного человека, было обставлено со всеми удобствами, к нему примыкал персональный санузел. Стены обшиты деревянными панелями "под орех", вместо привычной полки — мягкий и удобный диван. При этом не оставалось сомнений, что попал Мальцев в камеру на колесах, пусть и весьма комфортную. На окнах и купе, и санузла решетки, а стекла мутные, непрозрачные, армированные внутри стальной сеткой — всё по тюремному образцу. Хуже того, купе не имеет выхода в коридор вагона, вместо него глухая стена. Выйти можно только через смежное купе — теоретически можно, дверь постоянно заперта. Там, за стенкой, дежурят два охранника, один спит или отдыхает, другой бодрствует.

Охранники, кстати, интересные. Не какие-нибудь заурядные вертухаи, в малых чинах пребывающие. Два офицера в форме госбезопасности, причем один лейтенант, а второй капитан. А эти звания чекистов приравнены к армейским майору и полковнику соответственно. Два офицера в таких чинах охраняют одного-единственного зэка?! Чудеса… Однако факт налицо — охраняют.

Как устроены остальные купе в вагоне, Мальцев понятия не имел. У него сложилось впечатление, что вагон вообще пустует, что кроме их троицы других пассажиров здесь нет. Подозревал, что такое сдвоенное купе в вагоне единственное. Ясно ведь, что предназначено оно для заключенных с особым статусом, такие потоком не идут.

В голову приходило лишь одно: в этом купе перевозят узников высокого ранга, чья судьба до конца не решена. Снимут, например, с должности республиканского наркома или командующего военным округом — и везут в столицу представить пред светлые очи высшего начальства. Причем неизвестно, сумеет ли снятый оправдаться, займет ли равноценную должность, или же отправится тем путем, что завершается на расстрельном полигоне. Но в любом случае нельзя позволить спецпассажиру ни сбежать, ни самоубиться.

Но он-то, Мальцев, с чего бы угодил в такие важные птицы? Вроде не нарком, округом командовать тоже не доводилось.

Мутное стекло позволяло разглядеть лишь одно — с какой стороны светит солнце, и понять, что вагон движется на восток. В Москву, надо полагать.

Хотя, конечно, дорожная сеть в СССР устроена так, что почти все пути ведут через столицу — та притаилась, словно громадный паук, в самом центре паутины из автомобильных и железных дорог.

Но Мальцев почти не сомневался, что пункт назначения Москва. По его разумению, лишь там мог квартировать тот, к кому в гости доставляют таким способом.

Любопытно, кто бы это мог быть и отчего нуждается в услугах весьма своеобразного эксперта. Но любопытство, как известно, губит кошек. Людей тоже. Надо постараться сбежать при первой подвернувшейся в пути оказии, а загадка пусть останется загадкой.

Легко сказать… Система перевозки важных узников была продумана на совесть. Купе и санузел Мальцев изучил досконально — обладая нужными инструментами, проложить путь на волю труда бы не составило. Но в его распоряжении имелась лишь половинка лезвия безопасной бритвы, прилепленная к телу лейкопластырем. Маловато для успешного побега.

Он хорошо знал, что когда с технической стороны продумано и предусмотрено всё или почти всё, слабым местом любой системы охраны может стать человеческий фактор. И за недолгое время общения постарался внимательно изучить своих конвоиров.

Результаты изучения не вдохновляли… Какие-то механизмы, а не живые люди, способные расслабиться, оказавшись вдали от начальственных глаз. Оба не курили, не пытались скрасить долгую поездку бутылочкой спиртного. Раз в четыре часа осматривали купе арестанта: а не прогрызает ли тут, часом, Мальцев зубами стену или крышу вагона? — и каждый раз действовали стандартно, без малейших отклонений от инструкции. Один заходил в купе, причем безоружный, а второй страховал снаружи с пистолетом в руке. Любые попытки вступить в разговор офицеры игнорировали.

Лейтенант был примерно одного возраста с Мальцевым, лет тридцать пять или около того. Капитан на несколько лет старше. Все попытки понять, кто в этой паре слабое звено, успеха не принесли. Не было слабых звеньев в этой короткой цепочке.

От мысли симулировать сердечный приступ или что-то в том же роде он отказался сразу. Слишком уж стандартный ход со стороны желающих сбежать, наверняка предусмотрен в инструкции.

Оставалась возможность, что удастся провернуть удачный экспромт на вокзале, когда доедут в пункт назначения. Но Мальцев не обольщался. Эту систему перевозки придумали люди грамотные и, нет сомнений, разработали все необходимые предосторожности для момента прибытия и пересадки в другой транспорт.

И все же Мальцев надеялся, что судьба пошлет ему шанс, и кое-какие основания для надежды имелись.

* * *

Устройством и обстановкой купе странности поездки не исчерпывались.

По разумению Мальцева, такой вагон должен был катить без задержек, с максимально возможной скоростью. Облеченные большой властью люди не любят долго ждать тех, кого вызвали. Вагон прицепили бы к скорому поезду, все разъезды он проскакивал бы первым.

На деле же всё складывалось совсем иначе. Из Минска выехали около полуночи, и вроде покатили без задержек, но затем поезд встал и простоял несколько часов на непонятно какой станции. Причем откуда-то издали доносились приглушенные грохочущие звуки, и Мальцев сильно сомневался, что это летняя гроза.

Мелькнула мысль: а что, если старик Водянский оказался во всем прав? Вдруг немцы нанесли мощные удары, прорвались глубоко в тыл — и путь впереди перерезан?

Если поезд застрял на узловой станции, то она непременно станет объектом атаки. Когда и если сюда ворвутся немецкие танки, удачный момент для побега наверняка подвернется. Какой