Германские мифы. От Водана и цвергов до Дикой охоты и веры в вихтелей - Владимир Васильевич Карпов

трудолюбивых и честных, а ленивых и дурных наказывает, обливая смолой. Будучи покровительницей ткачей и прях, фрау Холле чаще всего ассоциируется с веретеном, символизирующим ее божественную связь с миром людей. В сказках она изображается суровой старухой с большими зубами; ее не называют напрямую по имени, но по веретену и другим атрибутам ткачества мы можем опознать в ней фрау Холле. Более того, она чаще всего олицетворяет роковую неизбежность предопределения. Вспомним, как в «Спящей красавице» любопытная принцесса, поднявшись в одну из башен замка, обнаружила каморку, а в ней — сидевшую за прялкой старую женщину. Тут и укололась несчастная девушка веретеном, и уснула на века. В другой сказке старуха выткала для жестокосердного короля рубаху из крапивы, и тот, облачившись в нее, умер во сне.

Часть III. Мифы в обыденном сознании немцев

Глава 7. Миф и суеверия

Как старая вера стала суеверием

«Новая религия всегда смешивается со старой, которая никогда не исчезает окончательно. Старая вера превращается в суеверие», — пишет Якоб Гримм в комментарии к первому тому «Германской мифологии». При смене официального религиозного культа прежние боги высших рангов низводились до низшей мифологии и соединялись с фантастическими существами, не имевшими божественного статуса. Они превращались в персонажей сказок, народных легенд, страшных историй:

Древний бог терял свой привлекательный облик, свои особенно узнаваемые черты и, сохраняя способность по своей воле влиять на человеческие жизни, наделялся новой силой — темной и пугающей. Потеряв власть над умами и душами большинства людей, божество блуждало и носилось по воздуху в виде существа дьявольского, призрачного.

Очевидцы в разное время утверждали, что видели этих созданий в окружении демонов, и верили, что встреча с ними драматически меняет судьбу человека. Таков жуткий Водан, предводитель дикого воинства, с грохотом проносящийся над миром и равно опасный для людей и лесных духов. Такова Берхта, торжественно шествующая вместе с душами некрещеных детей, и горе тому, кто станет у нее на пути! Даже госпожа Метелица далеко не всегда оказывалась добрым божеством: появившись в обществе ведьм или цвергов, она проверяла веретена у прях и жестоко наказывала нерадивых работниц. Вместо благоговейного трепета бывшие боги вызывали ужас, люди всячески избегали контактов с ними и защищали дома от их возможного вторжения.

Что же пугает нас сильнее — внешний вид чудовища или его действия? Фольклористы считают, что скорее второе, поскольку со временем у мифологических персонажей стираются те самые «особенно узнаваемые черты», которые придавали им индивидуальность, когда они были еще богами или героями древних мифов. Их заперли в клетку низового фольклора и, обезличив, наделили «пучком функций и признаков». По этой причине легко происходит подмена одних существ другими, возникают их локальные или диалектные разновидности: во главе Дикой охоты несется то мужской демон, то женская фигура, в состав воинства наряду с фантастическими включаются и реальные исторические образы. Здесь главными оказываются функции, приписываемые всему отряду диких охотников. «Мифологическая система, — как утверждает Елена Левкиевская, — это не набор мифологических персонажей плюс непонятное нечто, это совокупность мифологических функций, которые находятся по отношению друг к другу в разной связи»[87]. Возьмем за ориентир такую установку и посмотрим, кого и почему побаивались или недолюбливали немцы в недалеком прошлом.

Духи обжитого пространства

Поговорим о сказочных существах, живущих рядом с людьми и помогающих им по хозяйству. Они оберегают имущество и домочадцев от напастей, заботятся о скотине, работают по дому, следят за порядком — словом, выполняют «патронажную» функцию. Домашние духи (Hausgeister) известны у немцев под общим наименованием «кобольды». Было бы неуместным упрощением переводить это слово на русский язык как «домовые», поскольку кобольды встречаются и за пределами человеческого жилища. Якоб Гримм предположил, что древние греки и римляне так обозначали любого шаловливого духа, проказника. В этом смысле домовые как бы образуют подкласс обширного сообщества кобольдов. Основная группа названий в разных местностях происходит от тех действий или звуков, которые характерны для домашних духов. Так, общеизвестно, что домовой может подпрыгивать, стучать в стены и заставлять бревна трещать, он шумит, возится или топает на чердаке и в чулане, поэтому немцы именуют его беспокойным «полтергейстом» (Poltergeist или Rumpelgeist), «колотильником» (Klopferle), который начинает постукивать, если предчувствует смерть одного из проживающих. Шумное поведение домовых напоминает тот беспорядок, что по ночам устраивают кошки и коты, мешая домочадцам спать; а вот в Швабии, напротив, домашнего духа сравнивали с кошачьими из-за умения мягко, плавно ступать, издавать приглушенные звуки, а иногда даже вселяться в пушистых четвероногих.

Кобольд Шим на кухне с кухаркой. Гюстав Доре, 1862.

Saintine, Xavier-Boniface; Doré, Gustave. La Mythologie du Rhin. Paris: Librairie de L. Hachette et Cie. 1862. / Wikimedia Commons

Кобольды обитают не только в доме, но и в конюшне, хлеву, амбаре или погребе у того, кому они служат. По народным поверьям, они трудолюбивы, неукоснительно исполняют хозяйственные обязанности: моют посуду, разжигают огонь, прочищают бочки, ухаживают за лошадьми, кормят скот. В то же время можно установить пересечение функций домашних духов и существ более высокого ранга, в частности Берхты и фрау Холле — домовой также следит за тем, чтобы вся работа выполнялась как положено, наказывая ленивых и нерадивых. И тогда кобольд становится домашним мучителем, он стягивает с провинившихся одеяла, задувает в доме свечи, может погубить лучшую хозяйскую корову, опрокинуть ведро с молоком или зло подшутить над неуклюжей служанкой.

Проживающие в доме стремились сохранить дружеские отношения с домовым, по большим праздникам они оставляли для него тарелочку каши или кусок пирога. Но и тут следовало соблюдать ритуал, ибо домашний дух не выносил, когда во время его трапезы кто-то работал или шумел. Помимо угощений, домовому очень нравились небольшие подарки, к примеру, красный колпак или яркий сюртучок с колокольчиками. Выражение благодарности как символический акт занимало особое место во взаимоотношениях человека и его мистического помощника. Домовой любил знаки внимания и привязывался к хозяину еще сильнее: «Для меня, — восклицает кобольд в одном древнем сказании, — большое утешение быть с сынами человеческими!»[88] Цверги, вихтели и родственные им природные духи, наоборот, были бескорыстными работниками и расценивали подношения скорее как обидный и оскорбительный жест; получив плату за работу, они исчезали. Старожилы рассказывали, что в былые времена «в баварской Швабии вихтели промывали для людей лен и выпекали хлеб; они ходили голыми, и однажды люди оставили для них деньги на одежду, тогда