Правдивые истории о жизни старых районов Петербурга. Колодцы времени - Наталия Анатольевна Перевезенцева

институте. Марта сама окончила этот институт и сделала своей alma mater поистине царский подарок. Теперь на здании бывшей факультетской хирургической клиники Санкт-Петербургского государственного медицинского университета имени академика И. П. Павлова (бывшего Женского медицинского института), построенного Г. Нюстремом, установлена доска в память Марты Нобель-Олейниковой.

И мужа она выбрала себе необычного. Во-первых, русского, что не было принято в семействе Нобелей. Во-вторых, Георгий Павлович Олейников был старше Марты на 33 года, небогат. Но он тоже был врачом, и, видимо, общее дело сблизило столь не подходящих друг другу, на первый взгляд, людей.

После революции семейство Нобелей покинуло Россию. Жили в Финляндии, в принадлежавшем им имении Кирьола (теперь – поселок Ленинградской области Ландышевка). Здесь 1 января 1937 года произошла трагедия: доктор Олейников отправился по замерзшему пруду на островок, где находилась теплица с растениями, и провалился под лед. Выбраться он не смог…

Семья Нобелей переехала в Швецию. Усадьба Кирьола погибла: при отступлении в 1939–1940 годах финские войска взорвали ее. Погибла и подробная летопись семейства Нобелей, хранившаяся в усадьбе. Но после десяти лет упорного труда Марте Нобель-Олейниковой удалось всё же восстановить её и написать биографию своего отца, Людвига Нобеля.

Сейчас потомки Марты Олейниковой-Нобель живут в Швейцарии. Они носят фамилию Нобель, от фамилии Олейников пришлось отказаться – на русских в Швеции в своё время посматривали косо.

На Петроградской набережной напротив бывшего завода «Людвиг Нобель» (но на другом берегу Большой Невки) установлен памятник… Альфреду Нобелю. Почему не Людвигу, не Эммануэлю, которые внесли существенно больший вклад в развитие русской промышленности и были гораздо теснее связаны с Петербургом? Не знаю…

Подземный переход

Извлечения из статьи[37]Светланы Шевяковой «Романтика красного кирпича»[38]

«Основанный в 1779 году шведским королем Густавом III, Тампере уже в 1783 году имел бумажную фабрику, первую в стране. А в 1820 году, когда шотландец Джеймс Финлейсон получил от русского царя привилегию на развитие на бывших государственных землях промышленности, в истории города и страны была открыта новая страница – индустриальная.

Быстро развиваясь, хлопчатобумажная фабрика Финлейсона стала самой передовой среди подобных в Европе, определив судьбу города – всего через несколько лет он уже стал столицей финской индустрии.

Затем возникло множество других предприятий, и все они расположились поближе к реке Таммеркоски (в XIX веке вода являлась основным источником энергии). Красный кирпич заводских стен, омываемых быстро бегущей водой Таммеркоски, стал доминантой в восприятии Тампере. Промышленные виды вдоль реки Министерством окружающей среды Финляндии признаны финскими национальными пейзажами, а одна из фабрик города изображена на купюре достоинством 20 fm (на лицевой стороне – работник фабрики «Финлейсон» Вяйне Линна, ставший финским писателем-классиком).

Свой день рождения Тампере отметил торжественным открытием новых выставочных помещений музея труда “Werstas” (что переводится как «мастерская») в отреставрированном старейшем здании завода Финлейсона.

Идея о создании подобного музея родилась в 1950-е годы. Сейчас музей занимает здание заводского управления, а основной, пятиэтажный корпус полностью будет готов к 2005 году.

На открытии были представлены три выставки – “История поколений” и “Социалистический интернационал”, а также “Промышленная архитектура Санкт-Петербурга”, подготовленная Маргаритой Штиглиц и её коллегами из Комитета по государственному контролю, использованию и охране памятников Санкт-Петербурга. Выставка демонстрировала лучшие образцы фабричных зданий Петербурга, представленные в фотографиях и чертежах.

Вопрос к директору музея “Werstas” Понтусу Бломстеру:

– Каким образом вам удается содержать старинные здания в таком образцовом порядке?

– У нас существует специальная государственная программа по реконструкции и использованию старых, отслуживших своё производственных зданий. К примеру, исторический архитектурный ансамбль завода “Тампелла” (акционерное общество льняной и железнодорожной промышленности, завод, выпускавший турбины, паровозы, корабли) вместил в себя многопрофильный музейный центр “Ваприйкки”, размещённый в бывших механических цехах, а также жилой квартал – заводские корпуса переоборудовали под квартиры. В здании бывшей прядильной фабрики (от которой, правда, остались одни стены) находятся квартиры, санаторий, высококлассный отель, педагогический институт и даже аквапарк “Tampere spa”.

– А что же мы? – вопрос уже к Маргарите Штиглиц.

– Промышленность покидает центральные районы Петербурга, в которых исторически размещалась, освобождая отдельные здания и даже целые комплексы. Пустующие корпуса быстро разрушаются, и даже те, в которых ещё теплится жизнь, чаще всего оказываются не в лучшем положении. Отчаянные попытки одиночек сохранить наше промышленное наследие не принесут результата, пока не будет создан подобный финской государственной программе городской стратегический план сохранения и использования исторических промышленных комплексов.

– Но ведь разговоры о подобном использовании ведутся давно. Кроме того, экспозиции современного искусства, размещённые в заводских цехах (причём минимально приспособленных к этому), по-прежнему популярны на Западе (и не только на Западе)…

– Первые шаги уже сделаны. Так, реконструируется водонапорная башня на Шпалерной улице, принадлежащая “Водоканалу”. Убраны внутренние перегородки, созданы видовые площадки. Скоро в ней откроется музей воды, рассказывающий об истории водопровода. Благодаря тому, что КГИОПом были выделены деньги на обследование и проект реставрации здания первого трамвайного депо на Среднем проспекте Васильевского острова, оно вскоре может быть превращено в музей трамвая. Варшавский вокзал, вокруг которого так долго бушевали страсти, наконец приютил старую железнодорожную технику. Также предполагается и коммерческое использование его площадей.

Однако сколько ещё предприятий нуждается в переоборудовании! Солодовня пивоваренного завода “Бавария” ждет инвестиций, завод Нобеля на Выборгской стороне – не завод, а целый городок, с производственными и жилыми корпусами, образец целесообразности, присущей новому (образца рубежа XIX–XX веков) капиталу. Завод Сан-Галли на Лиговском проспекте и ситценабивная фабрика Воронина, Лютша и Чешера на Кожевенной линии Васильевского острова… А Обводный? На нем находится масса удивительных сооружений.

Мы не оставляем надежды на то, что когда-нибудь и в нашем городе появится подобный финскому музей, в котором были бы собраны печатные станки, ткацкое оборудование, паровые машины, чертежи, фотографии, документы, рассказывающие о становлении промышленности в городе и стране, о промышленном дизайне, возникшем как область искусства благодаря барону Штиглицу, крупному промышленнику, владельцу Невской бумагопрядильной и ниточной мануфактуры и основателю Училища технического рисования (ныне – Мухинское училище). Мы ещё можем найти экспонаты для музея техники (некоторые такие потенциальные экспонаты, изготовленные в позапрошлом веке, всё ещё производят продукцию), но пройдет несколько лет, и будет выброшен или сдан в переплавку последний старый станок».

* * *

Комментарии 2015 года: Музей воды на Шпалерной действительно открылся и сумел стать одним из самых интересных и оригинальных музеев города. «Мухинке» вернули имя барона Штиглица. Приведены в порядок и перепрофилированы под торговый центр здания табачной фабрики «Лаферм» на Васильевском, реставрируется комплекс производственных зданий «Красного треугольника» на Обводном. Судьба музея трамвая на Васильевском не определена. А вот о Музее техники что-то не